Меню

Стих над озером лебедь в тростник протянул



Над озером лебедь в тростник протянул…

Над озером лебедь в тростник протянул,
В воде опрокинулся лес,
Зубцами вершин он в заре потонул,
Меж двух изгибаясь небес.

И воздухом чистым усталая грудь
Дышала отрадно. Легли
Вечерние тени. — Вечерний мой путь
Краснел меж деревьев вдали.

А мы — мы на лодке сидели вдвоем,
Я смело налег на весло,
Ты молча покорным владела рулем,
Нас в лодке как в люльке несло.

И детская челн направляла рука
Туда, где, блестя чешуей,
Вдоль сонного озера быстро река
Бежала как змей золотой.

Уж начали звезды мелькать в небесах…
Не помню, как бросил весло,
Не помню, что пестрый нашептывал флаг,
Куда нас потоком несло!

Читать еще стихотворения Фета:

На смерть юной девы (В обширном саду, испещренном живыми цветами…)
В обширном саду, испещренном живыми цветами,
Где липа душистая солнца лучи преломила,

Над морем спит косматый бор…
Ich singe wie ein Vogel sight,
Der in den Zweigen wohuet

На юбилей А.Н. Майкова (Как привлечь к себе вниманье…)
Как привлечь к себе вниманье,
В этот миг прервав молчанье,

На смерть мити Боткина
Тебя любили мы за резвость молодую,
За нежность милых слов…

Напрасно, дивная, смешавшися с толпою…
Напрасно, дивная, смешавшися с толпою,
Вдоль шумной улицы уныло я пойду;

Напрасно.
Напрасно!
Куда ни взгляну я, встречаю везде неудачу,

Не отходи от меня…
Не отходи от меня,
Друг мой, останься со мной!

Не избегай; я не молю…
Не избегай; я не молю
Ни слез, ни сердца тайной боли,

Источник

Лебёдушка белая. Былинка

Александр Григорьевич Раков Лебёдушка белая. Былинка
Лебёдушка белая

«Лебедь – отряд пластинчатоклювые, семейство Утиные.

Первое место в семействе по праву занимают лебеди. Это гордые и величественные, воспетые поэтами и прославленные в сказаниях птицы. За исключением экваториальных областей, лебеди населяют все пояса земного шара; чаще всего их встречают в умеренном и холодном поясах Северного полушария. Местом их жительства служат пресноводные озера и богатые водой болота. Свое гнездо они обычно устраивают на суше, напротив, после птенцовой поры держатся в море.

Самец и самка необыкновенно привязываются друг к другу, выказывая самую преданную любовь, и раз заключенный союз уже не разрывается на всю жизнь. Обе птицы одной пары нежно любят друг друга и в опасности друг друга защищают. Столь же нежно родители относятся к своему потомству; самец не перестает самым преданным образом оберегать самку и все время остается поблизости, предупреждая всякую опасность. Кладка состоит из 6-8 яиц; после пяти-шестинедельного высиживания из них вылупляются молодые, чрезвычайно милые, одетые в густой пуховый наряд птенцы. Погревшись с день в гнезде и обсохнув, они уводятся стариками на воду, обучаются отыскивать корм, часто садятся к матери на спину, ночью же прячутся к ней под крылья. При опасности мать их защищает, вообще относится к ним с самой горячей нежностью до тех пор, пока они не достигнут полного оперения и более уже не будут нуждаться в заботах и руководстве. Лебеди принадлежат к числу умных, понятливых и осторожных птиц. Альфред Брем «Жизнь животных».

БАЛЛАДА О БЕЛЫХ ЛЕБЕДЯХ

В тишине природы дикой

Плавал в озере шалаш.

Жил здесь лебедь с лебедихой,

Я приехал к тетке в отпуск

И влюбился в лебедей.

Правда, к ним открыт был допуск

Только для своих людей.

Время шло. Мы подружились.

Я им лакомств набирал.

И, оказывая милость,

Лебедь с рук печенье брал.

Нам общаться стало просто.

Я вывертывал карман,

И смешной, как знак вопроса,

Подплывал ко мне гурман.

Но кончался отпуск днями.

И в убранстве золотом

Я своим друзьям на память

Смастерил красивый дом.

Стало сумрачно и глухо,

Как-то вдруг сменился стиль.

И, почувствовав разлуку,

Лебедь тоже загрустил.

Хлопал крыльями, метался,

Поднимался из воды,

Будто вырваться пытался

Из невидимой беды.

И когда в последний вечер

Лег на озеро туман,

Я погладил белы плечи…

И закончился роман.

Бредит лебедь озером лесным,

запредельной облачною пылью…

Даже мы и то во сне летим,

так зачем же подрезаем крылья

птицам, без которых нем простор

и мертво сентябрьское небо…

«Что ж вы ждете холода и снега!» —

слышен сверху родственный укор.

Пруд зеркальный. В нем видна стрела

стаи, заостренной прямо к югу.

«Отзовись!» — но мечется по кругу

горе заземленного крыла.

Белой тряпкой о стекло воды

бьются лоскуты знамен небесных…

Даже для предсмертной вечной песни

не набрать им нужной высоты.

Был город тихим и усталым, день отгорел уже… И вдруг четыре лебедя над Влтавой зашли откуда-то на круг. Мне нужно было мчаться, помню, но вышло как – не знаю сам, что на ходу, но самом полном, ударил я по тормозам! «Жигуль» уткнулся в воздух с визгом, я к речке выскочил, когда так близко шли они, так низко, что повторяла их вода – огромных, легких, белых-белых среди густевшей полутьмы, похожих чуточку на стрелы – так были шеи их прямы! О воду чиркнули – но тут же, раздумав будто, снова ввысь, как неприкаянные души, светло и тихо вознеслись – и улетели над мостами на фоне башенок резных, и в синем воздухе растаял их образ так же, как возник… Река темнела. Льдины плыли. И странно было – почему те стрелы белые навылет прошли по сердцу моему, заставя так его забиться, как будто в некий давний миг оно такой же было птицей, да приземлилось раньше их. И в этом сладостном полете блеснули вспышкой перед ним далекий берег, зов далекий, зарниц далекие огни… Я ехал дальше Прагой талой, но все оглядывался: вдруг четыре лебедя над Влтавой зайдут на новый вечный круг? Евгений Нефедов

Читайте также:  Озеро имантау зоны отдыха

Я замер, позабыв про греблю,

И обернулся дед Матвей:

В вечернем сумеречном небе

Висела стая лебедей.

Красиво вел ее вожак.

У деда дрогнула ресница,

Слеза упала на пиджак…

Спросил я шёпотом Матвея:

«А это правда, что она,

Царь-птица, зяблика слабее

И потому обречена?»

И пред лебедями стоя,

Как перед музыкой полка,

Старик ответствовал: «Пустое!

Она переживет века!

Она мороза не боится,

Простая на еду-питье.

Была бы неженкою птица,

Не почитали бы ее!»

Иван Стремяков, СПб

ЛЕБЕДЬ В ЗООПАРКЕ

Сквозь летние сумерки парка

По краю искусственных вод

Красавица, дева, дикарка –

Высокая лебедь плывет.

Плывет белоснежное диво,

Животное, полное грез,

Колебля на фоне залива

Лиловые тени берез.

Головка ее шелковиста,

И мантия снега белей,

И дивные два аметитста

Мерцают в глазницах у ней.

И светлое льется сиянье

над белым изгибом спины,

И вся она как изваянье

Приподнятой к небу волны.

Скрежещут над парком трамваи,

Скрипит под машинами мост,

Истошно кричат попугаи,

Поджав перламутровый хвост.

И звери сидят в отдаленье,

Приделаны к выступам нор,

И смотрят фигуры оленьи

На воду сквозь тонкий забор.

И вся мировая столица,

Весь город сверкающий наш,

Над маленьким парком теснится,

Этаж громоздя на этаж.

И слышит, как в сказочном мире

У самого края стены

Крылатое диво на лире

Поет нам о счастье весны.

… «Вечером допоздна засиделись у костра. Глядели в огонь, но всем троим было хорошо и спокойно.

— Черное озеро, — вздохнула Нонна Юрьевна. – Слишком мрачно для такой красоты.

— Теперь Черное, — сказал Юрий Петрович. – Теперь Черное, а в старину – я люблю в старые книжки заглядывать – в старину оно знаете, как называлось? Лебяжье.

— Лебеди тут когда-то водились. Особенные какие-то лебеди: их в Москву поставляли, для царского стола.

— Разве ж их едят? – удивился Егор. – Грех это.

— Вкусы были другими, — сказала Нонна Юрьевна.

— Лебедей было много, — улыбнулся Юрий Петрович. – А сейчас пожалуйте – четверых-то чудом спасли…

… А Егор на другой день к озеру подался. Домики лебедям постоил, а тогда выпустил. Они сперва покричали, крыльями подрезанными похлопали, подрались, а потом успокоились, домики поделили и зажили двумя семействами в добром соседстве.

…Второй раз ударило, когда Егор полпути миновал. Гулко и далеко разнесло по сырому воздуху, и Егор понял, что рвут на Черном озере. И подумал о лебедях, которые подплывали на людские голоса, доверчиво подставляя крутые шеи.

— Стой! – закричал он еще в кустах, в темноте еще. Вроде замерли у костра. Егор снова хотел крикнуть, да дыхания не хватило, и выбежал он к костру молча. В миг какой-то успел увидеть, что над огнем вода в кастрюльке кипит, а из воды две лебединые лапы выглядывают. И еще троих лебедей увидел – подле. Белых, еще не ощипанных, без голов. А в пламени пятый лебедь сгорал: деревянный.

— Документы, — персохшим горлом повторил Егор. – Лесник. Задерживаю всех.

… Первый наклонился к кастрюле, потыкал ножом в лебедя. Второй пошел к озеру, к тому, что насвистывал.

— Зачем лебедей-то? – вздохнул Егор. – Зачем? Они ведь украшение жизни.

— Да ты поэт, мужик.

Хакнули за спиной, и тяжелая жердь, скользнув по уху, с хрустом обрушила плечо. Егор качнулся, упал на колени. Кто-то с оттяжкой, изо всей силы ударил сапогом ввисок, голова Егора дернулась, закачалась на мокром от дождя и крови мху – и бросили. А Егор поднялся, страшный, окровавленный, и разбитыми губами, прохрипел:

— Я законом… Документы…

— Ну, получи документы!

Кинулись и снова били. Били, пока хрипеть не перестал. Тогда оставили, а он только вздрагивал щуплым, раздавленным телом… Нашли его на другой день уже к вечеру на полпути к дому. Полдороги он все-таки прополз, и широкий кровавый след тянулся за ним от самого Черного озера. От кострища, разоренного шалаша, птичьих перьев и обугленного деревянного лебедя. Черным стал лебедь, нерусским.

На второй день Егор пришел в себя. Следователю он не рассказал ничего. Борис Васильев «Не стреляйте в белых лебедей»

Летели лебеди, летели.

К теплу летели от метели.

Трубили лебеди, трубили

О том, что лебедя убили.

Упало с неба, пух теряя,

В железный мир земного рая.

Его изломанное тело.

И небо Жизни опустело.

Закрылось, как письмо в конверте,

И превратилось в небо Смерти.

Но ведь человек умрет без Неба,

Как человек Земли – без Хлеба

И без единожды-единой

Убитой песни лебединой.

Михаил Дудин, СПб

Лебеди летят к озерам вдохновляться и любить. Непростительным позором я считаю их убить. — Убери ружье, охотник! – Крикнул я, почти грозя. – Не забудь, что жизнь проходит, убивать ее нельзя. Брось разбойничью затею. Спрячь ружье и финский нож. Знай, что я осиротею, если лебедя убьешь! Как прекрасен птичий клекот, косяком летящий строй. Голос в голос, локоть в локоть и еще крыло в крыло! Виктор Боков

Читайте также:  Тайна голубого озера в россии

ЛЕБЕДИ НА ЗАЛИВЕ

Не зря посадочных огней,

в полночной сутеми, в апреле,

в залив чухонский меж камней

спустились лебеди и пели

на лебедином языке

проникновенно и тревожно…

Чреватый город вдалеке

витал, как пагуба, безбожно.

Дул северик, на лоне вод

играли рыжие барашки.

Бел неспокоен небосвод,

какбудто грех увидел тяжкий:

змеилось зло в миру людей,

Россия маялась раздором,

а стая белых лебедей

держала путь к пустым озерам,

за тот незримый окоем,

где мир не изменил обличья,

чтоб в каждом озере, вдвоем,

любить без разума, по-птичьи.

Глеб Горышин, СПб †1998

«Прокуратура Петроградского района провела проверку по факту гибели лебедя в Приморском парке Победы на Крестовском острове. 10 июля неустановленный преступник из хулиганских побуждений выстрелил из пневматического оружия по лебедю. Через несколько дней лебедь был обнаружен мертвым в пруду». ИМА-ПРЕСС.

Во всём мире варварски поступают с красивейшей птицей на Земле:обитающий в одном из британских парков лебедь выжил, несмотря на то, что в него стреляли из дробового ружья, пневматической винтовки и арбалета. Птица была замечена в парке с торчащей из шеи арбалетной стрелой, после чего лебедя увезли в реабилитационный центр защитники дикой природы. Ветеринары, осмотревшие раненого, назвали его «самой крутой птицей Великобритании»: помимо стрелы, рентген обнаружил в лебеде пули и дробинки, оставшиеся от предыдущих нападений.Пострадавшую птицу выходили, и вскоре лебедь будет возвращен в места обитания. Ветеринары отмечают участившиеся случаи варварских нападений диких животных и птиц в Великобритании.

Они были первыми – стая отстала

У дельты какой-то широкой реки,

Не раз их позёмка по крыльям хлестала,

Не раз перед клювом смыкались клыки.

Они были первыми – лебедь с лебёдкой.

Ещё без проталин белели снега.

Протока у острова узенькой лодкой

Чернела, чтоб их защитить от врага.

Они были первыми, в счастье и силе,

Летели на Север, где жизнь обрели.

Над миром они красоту проносили

Родимой и вечно желанной земли.

Они были первыми в нашем посёлке,

Спустившись на отдых на кромку воды…

Я лёд в полынье разбивал на осколки,

Всю ночь лебедей охранял от беды.

«Многочисленная стая лебедей, возвращавшихся с далёкого юга на север, стала кружить над разливом. Я виделосвещённые зарёю розоватые распахнутые крылья, длинные вытянутые шеи, слушал их голоса. Лебеди долго и низко кружили над разливом, стали садиться на воду. Ещё никогда не видел я такой чудесной, почти сказочной картины. Изогнув свои длинные шеи, лебеди близко плавали вокруг островка. Не замечая меня, лебеди плавали, купались, переговаривались, и я мог близко наблюдать этих удесных птиц… пока по какому-то знаку, шумя крыльями, брызгая водою, лебеди вдруг стали подниматься и, собравшись в стаю, потянули дальше на север.

Жители Заонежья любовно рассказывали мне о лебедях, о привязанности их к родным озеркам,о том, то на каждом озерке живёт лишь одна пара лебедей и что других лебедей на своё озерко они не пускают. Рассказывали и о супружеской верности лебедей, о том, то если один лебедь погибнет, другой никогда его не забывает и долго печально кружит над родным озерком. Лесные жители-охотники никогда не стреляют прекрасных лебедей, считая убийство лебедя большим грехом. Рука не поднималась и у меня на прекрасную сказочную птицу, и за всю мою охотничью жизнь я не сделал ни одного выстрела по лебедям». Иван Соколов-Микитов.

© Copyright: Александр Григорьевич Раков, 2012
Свидетельство о публикации №112122907535 Список читателей / Версия для печати / Разместить анонс / Заявить о нарушении Другие произведения автора Александр Григорьевич Раков Чудесная подборка. Вообще все Ваши былинки читаю с удовольствием. Спасибо огромное!
С уважением

Ира Стус 30.12.2012 13:09 Заявить о нарушении Спасибо, Ира. Поддержка читателей весьма важна для творчества, вы сами это прекрасно знаете. Александр Раков.

Источник

Импрессионизм в лирике А. Фета.

Впечатления поэта о мире, окружающем его, передаются живыми образами:

Ярким солнцем в лесу пламенеет костер,

И, сжимаясь, трещит можжевельник;

Точно пьяных гигантов столпившийся хор,

Раскрасневшись, шатается ельник.

Странная картина. Создается впечатление, что в лесу бушует ураган, раскачивающий могучие деревья, но затем все больше убеждаешься, что ночь, изображенная в стихотворении, тихая, безветренная. Оказывается, что это всего лишь блики от костра вызывают впечатление, будто деревья шатаются. Но именно это первое впечатление, а не сами гигантские ели стремился запечатлеть в своем стихотворении Фет. Фет сознательно изображает не сам предмет, а то впечатление, которое этот предмет производит. Его не интересуют детали и подробности, не привлекают неподвижные, законченные формы, он стремится передать изменчивость природы, движение человеческой души. Эту творческую задачу помогают решить своеобразные изобразительные средства: не четкая линия, а размытые контуры, не цветовой контраст, а оттенки, полутона, незаметно переходящие один в другой. Поэт воспроизводит в слове не предмет, а впечатление. С таким явлением в литературе мы впервые сталкиваемся именно в поэзии Фета. (В живописи это направление называется импрессионизмом.) Привычные образы окружающего мира приобретают совершенно неожиданные свойства. И хотя в стихах Фета очень много вполне конкретных цветов, деревьев, птиц, изображены они необычно. И эту необычность нельзя объяснить только тем, что Фет широко использует олицетворение:

Читайте также:  Берег озера зарос тростником

Сбирались умирать последние цветы

И ждали с грустию мороза.

Цветы глядят с тоской влюбленной,

Безгрешно чисты, как весна.

Фет не столько уподобляет природу человеку, сколько наполняет ее человеческими эмоциями, так как предметом его поэзии становятся чаще всего именно чувства, а не явления, которые их вызывают. Часто искусство сравнивают с зеркалом, отражающим реальную действительность. Фет же в своих стихах изображает не предмет, а его отражение; пейзажи, «опрокинутые» в зыбкие воды ручья, залива, как бы двоятся; неподвижные предметы колеблются, качаются, дрожат, трепещут:

Над озером лебедь в тростник протянул,

В воде опрокинулся лес,

Зубцами вершин он в заре потонул,

Меж двух изгибаясь небес.

Свидание влюбленных у водоема в стихотворении «Ива» столь трепетно, что, боясь взглянуть на свою возлюбленную, юноша всматривается в ее отражение в воде, и так же, как дрожит и мерцает ее отражение, трепещет взволнованная душа влюбленных.

В этом зеркале под ивой

Уловил мой взгляд ревнивый

Сердцу милые черты.

Мягче взор твой горделивый.

Я дрожу, глядя, счастливый,

Как в воде дрожишь и ты.

Стихи Фета насыщены ароматами, запахом трав, «благовонных ночей», «благоуханных зорь»:

Свеж и душист твой роскошный венок.

Всех в нем цветов благовонья слышны.

Для Фета порой не столь важно проследить развитие чувств или событий, сколько запечатлеть мимолетное состояние, остановить мгновение, задержать его:

Жужжал пчелами каждый куст,

Над сердцем счастье тяготело,

Я трепетал, чтоб с робких уст

Твое признанье не слетело.

Я говорить хотел — и вдруг,

Нежданным шорохом пугая,

К твоим ногам, на ясный круг,

Спорхнула птичка золотая.

С какой мы робостью любви

Свое дыханье затаили!

Казалось мне, глаза твои

Не улетать ее молили.

Герой стремится продлить миг, предшествующий признанию, когда невыразимое чувство облечется в словесную форму.

Но иногда поэту все-таки удается остановить мгновение, и тогда в стихотворении создается картина замершего мира:

Месяц зеркальный плывет по лазурной пустыне,

Травы степные унизаны влагой вечерней,

Речи отрывистей, сердце опять суеверней,

Длинные тени вдали потонули в ложбине.

Здесь каждая строчка фиксирует краткое законченное впечатление, причем между этими впечатлениями нет логической связи.

Но в стихотворении «Шепот, робкое дыханье. » быстрая смена статичных картин придает стиху удивительную динамичность, воздушность, дает поэту возможность изобразить тончайшие переходы из одного состояния в другое:

Шепот, робкое дыханье,

Серебро и колыханье

Свет ночной, ночные тени,

Ряд волшебных изменений

В дымных точках пурпур розы,

И лобзания, и слезы,

Без единого глагола, только краткими назывными предложениями, как художник — смелыми мазками, Фет передает напряженное лирическое переживание. Поэт не изображает подробно развитие взаимоотношений в стихах о любви, а воспроизводит лишь самые значимые минуты этого великого чувства.

Источник

Помогите определить трехсложный размер следующих стихов:

1) Над озером лебедь в тростник протянул
В воде опрокинулся лес
Зубцами вершин он в заре потонул,
Меж двух изгибаясь небес

2) Прозвучало над ясной рекою
Прозвенело в померкшем лугу
Прокатилось над рощей немою
Засветилось на том берегу

3) Прежние звуки с былым обаяньем
Счастья и юной любви!
Все, что сказалося в жизни страданьем
Пламенем жгучим пахнуло в крови

4) Птичка летает
Птичка играет
Птичка поет
Птичка летала
Птичка играла
Птички уж нет!
Где же ты, птичка?
Где ты, певичка?
В дальнем краю
Гнездышко вьешь ты
Там и поешь ты
Песню свою

5) На бесконечном, на вольном просторе
Блеск и движенье, грохот и гром.
Тусклвм сияньем облитое море,
Как хорошо ты в безлюдье ночном!

Кличка говорит сама за себя.
У нее все по коробочкам ,все по местам ,любит прядок дотошно ,все хозяйство под контролем она вовсе не бедная женщина,но любит прибедняться.В ее усадьбе всего 80 душ(эт маловато)

Татьяна осталась с мужем и была ему верна. Иначе она не могла поступить, потому что она верна данному слову, она «другому отдана» и будет «век ему верна». Татьяна сохранит свое достоинство, преданность и любовь к мужу, ведь поступить иначе она не может. Она уже не та романтическая девушка, которая начиталась в юности французских романов, нет, она «русская душою», а это значит, что она будет хранить верность данному слову.

Онегин после отказа Татьяны навсегда покинул Россию, потому что им снова овладела «охота к перемене мест». В деревне он оставаться не мог бы, потому что считал такую жизнь «пустою». Служить или вообще трудиться — это было не для него: «Труд упорный ему был тошен». Его ждет судьба скитальца, т.к. «байроновский сплин» его не покидает, и он повторяет судьбу Чайльд-Гарольда.

Крушение надежд и жизненных планов приводит его к настоящему отчаянию. Не обошло это чувство и бедную Наташу, которая, осознав свою ошибку, корит и мучает себя за то, какую боль она причинила любимому человеку. Однако Толстой своим настрадавшимся героям решил подарить последний миг счастья. После ранения на Бородинском сражении Андрей Болконский и Наташа встречаются в госпитале. Былое чувство вспыхивает с гораздо большей силой. Однако жестокость реальности не позволяет героям быть вместе из-за серьезного ранения Андрея. Автор лишь дарит возможность Андрею провести последние дни рядом с любимой женщиной.

Источник