Меню

Слияния реки непрядвы с доном



Куликовская битва место, состав и значение

Олег Мглин Даже, казалось бы, известные и изученные исторические события продолжают будоражить умы исследователей. Одной из таких тем стала Куликовская битва. В противовес «классической» версии историки стали выдвигать новые интерпретации средневековых свидетельств.
Распространенному варианту, что битва произошла на правом берегу у устья Непрядвы, противопоставляются два похожих суждения – сражение было на левом берегу Непрядвы у истока (С. Н. Азбелев) или у устья, в том числе по обоим берегам (К. П. Флоренский, В. А. Кучкин).
Попробуем самостоятельно разобраться в ситуации тех лет, описанной в средневековых источниках. Основные свидетельства противостояния русских и татарских воинов изложены в древнерусских текстах — «Краткая летописная повесть», «Пространная летописная повесть», «Задонщина», «Сказание о Мамаевом побоище», Никоновская летопись и других.
1. Первоначальное расположение сил
Главные силы Дмитрия перед выходом собрались в Коломне:
«…И, соединившись со всеми князьями русскими и со всеми силами, вскоре выступил против них из Москвы, чтобы защитить свою отчину. И пришел в Коломну, собрал воинов своих сто тысяч и сто, помимо князей и воевод местных…».
Перед этим Дмитрий «повелел своим лучшим и опытным воинам на Тихой Сосне сторожевую службу нести со всяким усердием, и ехать к Орде, и языка добыть, чтобы узнать истинные намерения царя».
Мамай и Ягайло шли навстречу друг к другу для объединения. Половцы кочевали с юга:
«…перешел он (Мамай) великую реку Волгу со всеми силами, и другие многие орды к великому воинству своему присоединил. И дошел уже до устья реки Воронежа».
Ягайло направлялся через верховье Оки, затем по реке Угре через город Одоев к реке Упе.
2. Движение русских войск
Из Коломны войска Дмитрия двинулись на юго-запад к устью Лопасны:
«И вышел из Коломны в великом множестве против безбожных татар месяца августа двадцатого дня. И, пройдя свою отчину и великое свое княжение, встал у Оки в устье Лопасни, перехватывая вести от поганых. Сюда же приехал Владимир, брат его, и великий его воевода Тимофей Васильевич, и все остальное войско, которое оставалось в Москве. И начали переправляться через Оку. И, переехав за реку, вступили в землю Рязанскую…»
Казалось бы, русские делают лишний крюк на пути к Мамаю. Однако, можно предположить, что таким ходом Дмитрий попытался приостановить продвижение Ягайло. Направляясь к нему наперерез, русские показывали готовность сразиться в первую очередь с литовцами. Ягайло дрогнул и остановился, понимая, что силы неравны:
«Князь же Ольгерд Литовский (Ягайло), в согласии с прежним замыслом, собрал литовцев много, и варягов, и жмуди и пошел на помощь Мамаю. И пришел к городу Одоеву, но, прослышав, что князь великий собрал великое множество воинов, да пошел к Дону против царя Мамая, — прослышав также, что Олег испугался, — и стал тут с тех пор недвижимо, и понял тщетность своих помыслов…»
Русские войска переходят Оку и направляются на юго-восток, держа под контролем предполагаемый маршрут Ягайло, который вынужден оставаться в глубоком тылу, не рискуя сближаться с противником. Дмитрий выиграл необходимое время для «свидания» с Мамаем, к которому союзник так и не успел: войска Ягайлы «не поспели немного к сроку, на один день, а то и меньше»
3. Донской маршрут
Русские вышли к району современного Новомосковска, достигли верховья Дона, где к ним присоединились братья-литовцы:
«Князь же великий подошел к реке Дону за два дня до Рождества святой Богородицы»;
«(князь Андрей Полоцкий и князь Дмитрий Брянский, Ольгердовичи) достигли быстро Дона, и догнали великого князя Дмитрия Ивановича Московского еще на этой стороне Дона, на месте, называемом Березуй, и тут соединились».
Кстати, второй фрагмент может указывать, что братья знали маршрут Дмитрия и вышли в назначенный пункт, т. е. план действий русских князьям-союзникам был известен изначально.
К тому же, оказавшись в местечке Березуй, русские отрезали от Мамая «лукавого» Олега Рязанского.
Возникла дилемма: идти по левому или по правому берегу. Во втором варианте – выходишь прямо на Мамая, но правый фланг дружины находится в опасности, поскольку может быть атакован передовыми отрядами Ягайло. Движение по левому берегу защищает войска от любых неожиданностей, хотя и создает некоторые трудности с переправой, однако, которую Дмитрий вновь превратил в выгоду.
Выбрали путь через Березуй, где, вероятно, кроме братьев-литовцев примкнули дружины, шедшие из Коломны напрямую и верные Дмитрию рязанцы. Учитывая, что до Дона (но не до переправы) было 23 поприща, Березуй можно локализовать в районе поселения Березовка (МО Новомосковск, ранее там же имелся овраг Березовый). В тех местах встречаем несколько населенных пунктов Кукуй, название которого может косвенно указывать на аналогичную словообразовательную модель – Березуй. Двигаясь через Березуй, русские войска на пути к Дону по левому берегу минуют болотистые массивы у истока Дона – Иван-озеро, Бело-озеро, Кривозерье.
Здесь же отметим, что дискуссия в «генштабе» относительно: переправляться или не переправляться через Дон, скорее, была выяснением мнений воевод и доведение до них решения высшего руководства:
«…пришли к Дону, и стали тут, и долго совещались. Одни говорили: «Пойди, князь, за Дон». А другие возражали: «Не ходи, так как слишком умножились враги наши…».
План был разработан изначально и, оставаясь на левом берегу Дона, русские допускали бы соединение сил союзников и теряли шансы на победу.
4. Переправа
Русские подошли к Дону недалеко от устья Непрядвы:
«Князь перешел за Дон в поле чисто, в Мамаеву землю, на устье Непрядвы…».
Представляется, что в данном случае оборот «на устье» имеет значение «предел движения» (предлог на с вопросом куда?), т. е. войска дошли до устья, оставаясь на левом берегу Непрядвы (устье – как граница, предел, рубеж).
Такое положение продиктовано и сложившейся обстановкой — переправляться Дмитрий мог на левый берег Непрядвы, которая прикрывала войско от неожиданной атаки противника, поскольку Мамай был уже поблизости. Так, во время переправы «разведчики поторапливают, ибо уже близко поганые и все приближаются». Кроме того, еще ранее, 5 сентября, «язык» рассказал, что половцы через три дня должны были быть на Дону:
«Уже царь (Мамай) на Кузьмине гати стоит, но не спешит, поджидает Ольгерда Литовского да Олега Рязанского; согласно сведениям, полученным от Олега, о твоих сборах царь не ведает и встречи с тобою не ожидает; через три же дня должен быть на Дону».
Между тем, во время переправы передовые отряды уже вошли в соприкосновение:
«…в шестом часу дня примчался Семен Мелик с дружиной своею, а за ним гналось множество татар; нагло гнались почти до нашего войска, но, лишь только русских увидели, возвратились быстро к царю и сообщили ему, что князья русские изготовились к бою у Дона… Семен же Мелик поведал князю великому: «Уже Мамай-царь на Гусин брод пришел, и одна только ночь между нами, ибо к утру он дойдет до Непрядвы. Тебе же, государю великому князю, следует сейчас изготовиться, чтоб не застали врасплох поганые».
Как отмечал А. Н. Нарцов, условиям Кузьминой гати, где располагался Мамай, отвечает географический объект на реке Красивая Меча в 20 верстах от Лебедяни и в 30 верстах от поля Куликова (рассматриваемого на правобережье Непрядвы).
Перейдя Кузьмину гать, Мамай мог двигаться по левой стороне от Красивой Мечи, которая, кстати, защищала его левый фланг от неожиданных наскоков неприятеля, в направлении района современных Тула-Новомосковск с выходом на Муравский шлях и соединения с Ягайло. Тогда Гусин брод мог располагаться, как предположил историк-географ А. К. Зайцев, на реке Турдей недалеко от Непрядвы. При впадении речушки Гусиная лапа (ранее – Гусиный лапок) до сих пор имеется легко проходимый брод.
Здесь вновь отметим, в сложившейся расстановке противников наиболее безопасной для русских полков была переправа на левый берег Непрядвы. В данном случае войско было защищено от внезапного нападения передовых отрядов врага рекой. Тогда как высадка на правый берег сопряжена с опасностью быть атакованными мамаевскими частями (такую операцию применили русские годом раньше на Воже).
5. Перед сражением
Вечером перед битвой Дмитрий призвал воинов быть готовыми вступить в бой, «ибо гости наши уже приближаются, стоят на реке на Непрядве, у поля Куликова изготовились к бою, и утром нам с ними пить общую чашу».
Еще один ориентир появляется при упоминании о ночном дозоре:
«В ту же ночь великий князь поставил некоего мужа, по имени Фома Кацибей, разбойника, за его мужество стражем на реке на Чурове для крепкой охраны от поганых».
Упомянутый гидроним Чурова может соответствовать реке Сури (Буйчик), левый приток Непрядвы. Кроме вариативности корня сур-/чур-, не последнюю роль для летописца сыграло созвучие гидронима с древнерусским словом чуръ – граница, предел, что подразумевало защитную черту для расположения русского лагеря. Такая диспозиция подтверждается и источниками, которые не указывают, что дружина отдалялась бы от устья Непрядвы. Видимо, Дмитрий опасался, что бросок вперед мог обернуться неподготовленным столкновением с находящимися у Непрядвы татарами.
Здесь же заметим, что село Буйцы, раскинувшееся по левую сторону устья реки Буйчика (Сури), впадающей в Непрядву, носило название Куликово. Интересные архивные данные приводит В. А. Кучкин: в составленной в 1627-1630 гг. писцовой книге Епифанского уезда упоминаются жеребеи пустоши Буйцы, Куликово поле тож, на речке на Непрядве, другой жеребеи этой же пустоши был расположен на речке на Непрядве и на речке на Буйце.
В рассматриваемом контексте становится понятным и выражение, упомянутое в «Задонщине»: «У Дону стоят татарове погание. Мамай царь, на реке на Мечи, межу Чюровым и Михайловым, хотят брести и живот свой предати нашей славе». Топоним Суры находим по левую сторону Уперты недалеко от ее устья (на рис. 2 в верхнем левом углу), а Михайловский – на берегу Непрядвы недалеко от устья Буйчика. Между ними – Воловское плато, в районе которого и остановился Мамай.
Интересным моментом представляется выход Дмитрия с Волынцем в поле между двумя армиями. Дело происходило уже после всех приготовлений, как отмечает летописец, глубокой ночью:
«И повернулся он к войску русскому — и была тишина великая. Спросил тогда Волынец: «Видишь ли что-нибудь, княже?» — тот же ответил: «Вижу: много огненных зорь поднимается. » И сказал Волынец: «Радуйся, государь, добрые это знамения, только Бога призывай и не оскудевай верою!».
Очевидно, что на стороне русских полков начинала заниматься утренняя заря, которая и нашла отражение в метафоре автора «Сказания» (помним пушкинское из «Полтавы»: «Горит восток зарею новой…»). Можно обратить внимание, что именно заря употребляется в сочетании с глаголами восходить, вставать и подниматься. В таком случае, очевидно, что дружина была к востоку спиной, тогда Мамай – на западной стороне, поэтому «с тылу же войска татарского волки воют грозно весьма», т. е. там был лесной массив.
Кроме того, безусловно, заря выступает, как символ нового начала для русского государства. Возможно, что опытный Волынец преднамеренно, зная о приближающемся рассвете, предложил Дмитрию «увидеть» отблески зари, чтобы укрепить его в вере и твердости перед сражением.
Здесь же может привлечь наше внимание еще один сюжет из «Сказания»: «Князь же великий, увидев свои полки достойно устроенными, сошел с коня своего и пал на колени свои прямо перед большого полка багряным знаменем, на котором вышит образ владыки господа нашего Иисуса Христа, и из глубины души стал взывать громогласно: «О владыка-вседержитель. » Окончив молитву и сев на коня своего, стал он по полкам ездить с князьями и воеводами. ». Возможно, в данной ситуации мы видим древний христианский обычай обращаться с молитвой лицом к востоку, на стороне которого и стоят русские полки.
В предлагаемый вариант укладывается и свидетельство, что «по реке же Непрядве гуси и лебеди крыльями плещут». Непрядва остается в стороне, протекая от татар к русским, поэтому обстановка на ней заслужила отдельного упоминания. Таким образом, мы видим противоречие с «классической» схемой расстановкой сил, в которой Непрядва оказывается за спиной русской рати, хотя там «была тишина великая». В действительности войска Дмитрия стояли спиной к Дону, потому он и не был упомянут в «ночной» обстановке, увиденной и услышанной великим князем (хотя по свидетельству половцев, «князи русскые оплъчишася при Дону»).
Отметим и еще одно свидетельство древнерусских текстов. Описывая поле Куликово, в «Сказании» читаем, «то поле велико и чисто и отлог велик имеа на усть реки Непрядвы». Слово «отлог», или «отлогий», имеет значение «некрутой, покатый». Тогда дословно оборот может звучать – некрутой велик, т. е. очень покатый берег. «В этом месте Непрядва сливается с Доном и образует широкую ассиметричную долину: правый ее берег крутой с выходами известняков девона, левый – пологий с комплексом речных террас. Пойма на левом берегу достигает ширины 300 метров», — такой Непрядву увидел Н. А. Хотинский летом 1981 года в составе группы археологов и географов. Кроме того, исследователь пояснил, что «рельеф Поля во время битвы был примерно таким, как и теперь». Тогда можно сделать очевидный вывод, что сражение было именно на левом берегу Непрядвы, где имеется «отлог велик на устье».
6. Засадный полк
По свидетельству «Сказания о Мамаевом побоище» со слов участника тех событий, ход сражения кардинально изменил засадный полк русских:
«Это мы слышали от верного очевидца, который находился в (засадном) полку Владимира Андреевича… Соратники же друзья выскочили из дубравы зеленой, словно соколы испытанные сорвались с золотых колодок, бросились на бескрайние стада откормленные, на ту великую силу татарскую; и были они, словно Давидовы отроки, у которых сердца будто львиные, точно лютые волки на овечьи стада напали и стали поганых татар сечь немилосердно».
В «Пространной летописной повести» сей эпизод нашел литературно-религиозное отражение:
«И после этого в девять часов дня воззрел Господь милостивыми очами на всех князей русских и на мужественных воевод, и на всех христиан, дерзнувших встать за христианство и не устрашившихся, как и подобает славным воинам. Видели благочестивые в девятом часу, как ангелы, сражаясь, помогали христианам, и святых мучеников полк, и воина Георгия, и славного Дмитрия, и великих князей тезоименитых — Бориса и Глеба. Среди них был и воевода совершенного полка небесных воинов — архистратиг Михаил. Двое воевод видели полки поганых, и трисолнечный полк, и огненные стрелы, летящие на них; безбожные же татары падали, объятые страхом Божьим, и от оружия христианского».
Данный сюжет перекликается с видением Фомы Кацибея:
«На высоком месте стоя, увидел он облако, с востока идущее, большое очень, будто какие войска к западу шествуют. С южной же стороны пришли двое юношей, одетые в светлые багряницы, лица их сияли, будто солнца, в обеих руках острые мечи, и сказали предводителям войска: «Кто вам велел истребить отечество наше, которое нам Господь даровал?» И начали их рубить и всех порубили, ни один из них не спасся».
В обоих случаях, очевидно, имеем религиозно-символическое представление о двух «южных» святых – воине Георгии и архистратиге Михаиле, которые, по мнению древнерусских авторов, помогали и покровительствовали русскому воинству.
В контексте видения Кацибея (юноши с южной стороны) и описания появления засадного полка на поле брани (словно Давидовы отроки, т.е. ассоциация с «южной стороной») становится очевидным и значение литературной аллегории в «Сказании»: «Присп; же осмый час дню, духу южну потянувшу съзади нам… Единомыслении же друзи высьдоша из дубравы зелены, аки соколы…аки Давидови отроци… и начаша поганых татар сьщи немилостивно». Как верно отметил В. Н. Рудаков, «упоминание «духа южного» является сознательным творческим ходом автора «Сказания», дважды (!) пожелавшего отметить, что помощь русским полкам снисходила именно от богоизбранной стороны света». Поэтому попытка В. Н. Татищева на таких литературных пассажах представить ход битвы — «И около часа седьмого сошлись вместе крепко всеми силами и долгое время бились. Русским же тяжко было, так как солнце было в лицо и ветер… Было же уже девять часов. И когда ветер потянул русским с тыла, и солнце позади стало, а татарам в очи, начали татары на месте топтаться», — приводит к схемам реконструкции, когда полки вынуждены крутиться как волчок (например, у А. В. Журавель), чтобы угодить озвученным параметрам. Без литературно-религиозных эпитетов данный момент изложен в Киприановской редакции «Сказания»: «и веаше ветр велий противу им в лице… и уже девятому часу изходящу, и ее внезаапу потяни ветр созади их, понужаа их изыти на татар».
Засадный отряд был выделен и отправлен на позиции поздно вечером накануне дня битвы:
«И отослал князь великий брата своего, князя Владимира Андреевича, вверх по Дону в дубраву, чтобы там затаился полк его, дав ему лучших воинов из свиты своей, удалых витязей, твердых воинов».
Указанное направление «вверх по Дону» можно реализовать лишь на левом берегу Непрядвы, при том, решение о выдвижении засадного полка было принято уже после переправы и осмотра расставленных полков.
Можно предположить, что в дубраву к месту сражения засадный полк вышел перед рассветом и, чтобы заглушить конский топот и храп, русские устроили великий шум, тогда как противник пребывал в тишине:
«…когда всходило солнце и туманное утро было, начали христианские стяги развеваться и трубы боевые во множестве звучать… Когда же наступил второй час дня, начали звуки труб у обоих войск возноситься, но татарские трубы словно онемели, а русские трубы загремели громче».
7. Битва
Как отмечает летописец, «было поле то тесное между Доном и Мечею… Погани же бредут обапол (со всех сторон, скученно, тесно). Несть им места, где разступитися… Когда же настал седьмой час дня, начали поганые одолевать».
Вскоре произошел удар засадного полка во фланг половцам.
Когда татары побежали, то гнали их до реки Мечи:
«И гнали их до реки до Мечи, и там бесчисленное множество бегущих побили»;
«князи же полци гнаша съдомлян, бьющее, до стана их…».
О половецком стане в окрестностях реки Мечи указывает и «Задонщина»: «У Дона стоят татары, поганый Мамай – на речке на Мече».
Были загнаны татарские воины и в реки, лежащие по пути бегства, в том числе и в Непрядву (обонпол – на другой стороне их тоже настигали русские мечи («И обретоша трупия мертвых обонпол реки Непрядвы, идеже непроходно быти полком русским»), на это же указывают и археологические находки на правом берегу реки), что происходит при направлении удара засадного полка с правого фланга русской армии налево. Такой вариант возможен лишь при расположении поля боя на левом берегу Непрядвы.
Неоднозначной выглядит «традиционная» версия, когда татары, оттеснив вглубь русский полк левой руки, попадают под удар засадного полка. При таком развитии ситуации бегущий противник вкупе с нападавшими из дубравы сметали главные силы русских, державшиеся в центре. К тому же трудно представить, чтобы делал засадный полк, если бы татары продавили и развернули русских на правом фланге, перекрыв простор отряду Волынца и фактически зажав его в дубраве. Не совсем понятным в «традиционной» схеме становится и попадание бегущих ордынцев по обоим берегам Непрядвы. Неразумным выглядит в данной версии и продвижение Мамая от Гусина брода к верховью Непрядвы. При таком развитии ситуации ордынцам для выхода к русским необходимо сделать крюк, возвращаясь назад, чтобы оказаться к югу (юго-западу) от выстроившихся полков Дмитрия. А ведь Семен Мелик утверждал, что Мамай «наутро пройдет Непрядву», поэтому Дмитрию нужно вооружаться, чтобы татары не застали врасплох. Очевидное свидетельство, что для встречи армий, половцы должны «пройти», т. е. перейти, Непрядву и выйти на левый берег.
Грешат отсутствием логики и «альтернативные» схемы побоища. Более чем странным выглядит удар Мамая у В. А. Кучкина — войска на своем пути должны преодолеть все мыслимые преграды – форсировать Буйцу и Непрядву, пробраться через лесные массивы и начинать атаку от берега (низина) — снизу вверх (естественный перепад высот от реки к равнине), где их поджидают русские. Наиболее приемлемым видится предлагаемый в нашем исследовании вариант с обходом татарами Непрядвы и сражением на ровной местности.
Попытка А. Е. Петрова изобразить поле боя также неубедительна, поскольку искусственно заставляет Мамая для атаки делать крюк, хотя выгоднее ему сразу нанести удар по русским под углом. Т. е. войска Дмитрия должны были бы все-таки стоять спиной не к Дону, а к Непрядве, что приводит к «традиционной» схеме с ее недостатками.
Столь же многочисленные вопросы остаются и к реконструкции С. Н. Азбелева, начиная с неудачного расположения засадного полка, которому во время атаки придется двигаться через реку и по сильно пересеченной местности, и заканчивая отсутствующим в источниках указаниями на выдвижение русской армии после переправы через Дон от устья Непрядвы к ее истоку. А ведь от переправы до места развертывания русским пришлось бы преодолеть дополнительно 20 километров, тогда как еще в 6 часов дня войска продолжали форсировать Дон, а уже «вплоть до 6 часов Дмитрий с братом и с литовскими князьями полки расставляли», т. е. на завершение переправы, марш-бросок, разбивку лагеря, построение, осмотр полков Дмитрием оставалось лишь полдня. И все это 200-тысячной армии, по мнению С. Н. Азбелева, нужно было осуществлять при полной выкладке, таща на себе амуницию, оружие и продукты, поскольку обоз оставался на левом берегу Дона.
Кроме того, безусловным свидетельством битвы «близ устья Дона и Непрядвы» является расположение русских полков, отмеченных в Киприановской редакции «Сказания»: «И изполчишася христианьстии полци вси. И возложиша на себе доспехи и сташа на поле Куликове на усть Непрядвы реки. Бе же то поле велико и чисто и отлог велик имеа на усть реки Непрядвы. И выступиша татарская сила на шоломе, и поидоша с шоломяни. Тако же и христианскаа сила поидоша с шоломяни». Очевидно, что русские стояли на холме недалеко от устья Непрядвы, а татары шли к ним навстречу, т. е. по направлению к устью, через холм. Такая позиция сил перед столкновением кардинально противоречит мнению С. Н. Азбелева, у которого ордынцы стоят на «устье»-истоке Непрядвы и от него двигаются в сторону русских.
Возвращаясь к нашему варианту, видим, когда засадный полк вступил в битву, то татары, перед этим бросившие в бой все силы (именно этот момент и уловил Волынец) против начавших отступать русских, оказались фактически в котле (между русскими и Непрядвой), что и привело к столь значительным их потерям – 8/9 войска (погибли или разбежались), как отмечено в «Задонщине»: «князь Мамай пришел на Русскую землю с девятью ордами… а бежал сам-девят…». При этом, ордынцы, получившие удар слева, побежали, сметая и создавая хаос, в том числе, и в центре и на правом фланге своего войска.
Таким образом, изложенные свидетельства и выявленные ориентиры позволяют реконструировать ситуацию тех лет достаточно связно и логично.
Стратегически операция была разработана Дмитрием еще в Москве, На Дону были определены тактические моменты сражения.
Маршруты противоборствующих сторон выглядели примерно следующим образом (рис. 1, расстояние дано по прямой, на местности оно, естественно, немного увеличивается):
русские: 20 августа: Коломна – 40 км – 25 августа: устье р. Лопасня – 120 км – 5 сентября: Березуй (Березовка, МО Новомосковск) – 45 км – 7 сентября 6 часов дня: Старая Гать, р. Дон, переправа – 5 км – 7 сентября 6 часов: выход на позицию восточнее Барыковки (или западнее деревеньки/урочища Семеновка), построение – 8 сентября утро: выдвижение навстречу противнику западнее Семеновки (овраг Гнилой Ржавец – овраг Константинов) – 8 сентября 6 часов дня: начало битвы;
Мамай: устье р. Воронеж – 180 км – 5 сентября: Кузьмина Гать (р. Красивая Меча, 20 верст от Лебедяни) – 35 км – 7 сентября 6 часов дня: Гусин брод (устье реки Гусиная Лапа и Турдей) – 20 км – 7 сентября ночь: Красный Холм – 15 км – 8 сентября утро: выход на позицию Анохино-Барыковка – 8 сентября 6 часов дня: начало битвы.
Еще отметим одну временную деталь. Согласно источникам, 5 сентября Дмитрий был в местечке Березуй в 23 поприщах (версты) от Дона. В этот же день, по данным «языка», Мамай шел по Кузьминой Гати, которая располагается примерно в 30 верстах от Куликова поля (рассматривая его на правой стороне Непрядвы у устья) или примерно на таком же расстоянии от Гусина брода. То есть к 6 часам дня 7 сентября, когда Дмитрий осуществлял переправу через Дон, а Мамай проходил Гусин брод, армии преодолели расстояния примерно по 30 верст (около 40-45 км).
С Гусина броду орда, пройдя около 20 километров, к ночи пятницы выходит к верховьям Непрядвы на Красный холм (современный населенный пункт и высокое место к востоку от Воловского плато). Кроме верховья Мечи, расположенной к западу, мы встречаем и реку Мечевка (современная Малевка), между которыми и мог располагаться лагерь Мамая. Именно Непрядва и Меча упоминаются в источниках как ориентиры для стана половцев (вечером накануне дня битвы — «гости наши уже приближаются, стоят на реке на Непрядве» и «поганый Мамай – на речке на Мече»). Т. е. Мамай расположился в междуречьи верховьев Непрядвы, Мечи и Мечевки, в окрестностях Воловского плато, в районе Красного Холма). Как раз после Мечевки на западе начинается Воловское плато – впоследствии естественная преграда для уставших от боя русских, преследовавших половцев, а кроме того, там открываются для бегущих дороги в разные стороны и не только к Красивой Мече. Вместе с тем, преследовать бегущих до Красивой Мечи, протекавшей в 50 километрах от поля боя, невыполнимая задача для уставшей в сражении русской конницы на пересеченной местности и в ограниченном несколькими часами (4-5) временном отрезке (воинам нужно было еще и вернуться к основным силам до темноты). Тогда как до Мечевки – около 15 километров.
Стан Дмитрия оставался на левом берегу Дона напротив переправы. Русские войска, перейдя Дон в окрестностях Старая Гать — Чебыши, расположились перед высоткой и перед ними на запад расстилалось ровное поле. Высотка служила пунктом, с которого Дмитрий осмотрел построение перед боем («Князь же великий, взяв с собою брата своего, князя Владимира, и литовских князей, и всех князей русских, и воевод и взъехав на высокое место»). Здесь же, вероятно, собрались победители после боя («Князь же Владимир Андреевич стал на поле боя под багряным знаменем… и приказал трубить в сборные трубы»), отсюда и начали поиск Дмитрия. Тогда «два воина отклонились на правую сторону в дубраву, оба родом костромичи… Чуть отошли от места битвы — набрели на великого князя, избитого и израненного всего и утомленного, лежал он в тени срубленного дерева березового». Можно выделить два момента: костромичи стояли в полку левой руки под началом Тимофея Волуевича, поэтому на свою сторону и направились на поиски. С другой стороны, именно, двигаясь от высотки к устью Непрядвы, направо расположен лесной массив, вероятно, с преобладанием березняка, на что указывает здешний топоним Березовка.
Как отмечает «Сказание», противоборствующие стороны сходились, двигаясь с холмов. Про высотку, которую перешли русские, мы только что рассказали. Холм же, с которого спускались татары, можно увидеть на рис. с отметкой 227 в окрестностях Барыковки.
Засадный полк располагался в низовье реки Муравлянка, которая впадает в Дон выше поля боя. Там, как раз лежала часть дубравы, на существование которой указывает в своем исследовании В. А. Кучкин и карта растительности Тульской области. И как отмечено в первоначальном тексте «Задонщины», засадный полк располагался с правой стороны русских войск: «И нукнув князь Володимер Андреевич с правыя рукы на поганого Мамая».
Таким образом, Куликово поле находилось в междуречье Муравлянка – Дон – Непрядва – Сури (Буйчик)/Балка Барыкинская. Именно Муравлянка и Сури «обжимали» место битвы, затрудняя татарам охват русских по флангам. Поэтому ордынцам пришлось сходиться, в первую очередь, с большим полком, который и принял основной удар противника. Достаточно крепкий полк правой руки мог даже перейти в наступление, но центр под натиском Мамая оставался недвижим. Потеснив, в конце концов, основные силы русских, ордынцы смогли оказать давление и на левый полк (видимо, более слабый в дружине), который и начал отступать. Ситуацию изменили удары засадного и резервного полков.
Теперь можно оценить примерное количество участников Донского побоища. В источниках приводят разные цифры в силу того, что учет воинов просто-напросто отсутствовал. Как отмечал бельгийский историк Вербрюгген, «хронисты часто указывают большие числа, чтобы создать видимость сильных армий, но эти сведения базируются на догадках, а не подсчетах». Разнообразные оценки численности русского войска озвучивают и историки. Мы же сегодня имеем реальные исследования по войсковым операциям. В частности, можно воспользоваться трудами одного из крупнейших русских военных теоретиков генерала от инфантерии Н. П. Михневича. В работе «Основы стратегии» он достаточно подробно изложил военную мысль XIX века, которую с некоторыми поправками можно применить и для эпохи Куликовской битвы.
Нас будет интересовать несколько ключевых тезисов:
«30000 человек (корпус) есть наибольшее число людей, которые могут двигаться по одной дороге»,
«корпус со всеми своими обозами вытянется по дороге почти на три перехода»,
«большинство военных писателей склонны принять на каждую версту боевого фронта 4000-5000 человек».
Это про войсковые соединения профессиональные, имеющие транспорт и коммуникации. Армия XIV века, естественно, была менее мобильна и менее управляема.
В нашем случае, по дороге Березуй – Старая Гать мы, исходя из приведенных параметров, можем отправить не более 30 тысяч воинов.
На поле Куликовом боевой фронт русских мог составлять до 2,5 верст, или около 12 тысяч бойцов. Еще до 3 тысяч могли располагаться в засадном полку (боевой фронт – менее 1 версты).
При этом, татарам из-за выше указанных препятствий пришлось применять фронтальную атаку на сосредоточенного противника. Как следствие, такой метод боя ведет к большим потерям атакующих, поэтому, когда через три часа наметилась возможность ударить в левый фланг русских, Мамай вынужден был ввести резерв. В конце концов, продавить удалось, но получил смертельный выпад русского засадного полка.
Таким образом, можно предположить, что русские выставили на поле Куликово около 15 тысяч бойцов (без оставшихся с обозом на левом берегу Дона). Эти же расчеты косвенно подтверждает и А. И. Кирпичников в своей работе «Великое Донское побоище». Рассуждая о численности русского воинства, автор на основе сопоставления погибших военачальников выводит общие потери 5000-8000 человек. Если провести параллели с погибшими князьями – 24 из 44 упомянутых в источниках, то пропорционально общие потери составили около половины дружины, что примерно соответствует приведенной оценке численности русской рати. Аналогичный размер войска Дмитрия в 15-16 тысяч человек и боевой фронт до 3 километров приводит в своих расчетах В. В. Пенской, хотя в дальнейшем и сомневается в таком раскладе на поле Куликовом.
Попытаемся выяснить, какие силы мог бросить в сражение Мамай. На первом этапе сражения в бой вступили около 11 тысяч русских воинов (остались 3 тысячи – в засадном полку и около 1 тысячи – в резерве). К моменту нанесения удара засадным полком и введением в бой резерва войско Дмитрия начало отступать, при этом, левый край фронта подверглась масштабному удару мамаевских сил. Если верить рассказам участников битвы, то после седьмого часа дня, «четыре татарина напали на него (Дмитрия), он же твердо бился с ними; оттого не мог я ему (Дмитрию) помочь, что преследовали меня три татарина». Т. е. можно предположить, что татары, бросив в бой все остатки войска, получили трехкратное превосходство на левом крыле. Русских ко времени выступления засадного полка могло остаться около 5 тысяч (11 тысяч начавших битву – около 6 тысяч выбывших к тому моменту), или по 1,5 тысячи в полках правой и левой руки, 2 тысячи – в большом полку. Тогда татар, теснивших воинов Дмитрия, могло быть около 9,5 тысяч (3 тысячи атаковавших центр русских, 2 тысячи – на правом фланге и 4,5 тысяч (трехкратное превосходство) – на левом). Потери ордынцев, наверняка, были сопоставимы и даже более русских из-за вынужденной фронтальной атаки – можно оценить до 8 тысяч. Таким образом, первоначально войско Мамая составляло около 18 тысяч человек. Видимо, поэтому Мамай и не торопился на Москву, поджидая присоединения своих союзников, хотя и утверждал, что помощь Ягайло и Олега Рязанского ему не очень-то и нужна. С другой стороны, после разгрома на поле Куликовом через пару месяцев он смог вновь собрать армию против Тохтамыша.
При этом, перед началом Куликовской битвы соотношение видимых сил можно оценить как 1:1,5 (12 тысяч русских против 18 тысяч татар), в момент атаки засадного полка и резерва разница в численности противоборствующих сторон стала незначительной – 9 тысяч русских (5 тысячи оставшихся бойцов, 3 тысячи – засадный полк, 1 тысяча – резерв) на 9,5 тысяч татар.
Итак, можно подвести итог: русские выставили на битву около 15 тысяч человек (12 тысяч – на поле и 3 тысячи — в засадном полку), Мамай бросил в сражение около 18 тысяч бойцов, фронт составил до 2,5 верст.
В целом, мое предположение укладывается в рамки аналогичных средневековых крупных сражений:
1346 год, битва при Креси, англичане – 8-12 тысяч воинов, французов – до 25 тысяч, фронт – до 2000 ярдов (почти 2 км);
1389 год, Косовская битва, сербо-боснийское войско – 16-20 тысяч, турки – 25-30 тысяч, фронт – 3 км;
1410 год, Грюнвальдская битва, тевтоны – 11 тысяч, литовско-польское войско – 16-17 тысяч, фронт – до 2,5 км.

Читайте также:  Расстояние от экватора до места впадения реки нил в средиземное море в градусах

Нельзя обойти вниманием и происхождение названия «поле Куликово». Топоним примечателен тем, что отсутствует в первоначальных древнерусских свидетельствах о битве и появляется на страницах источников в конце XV века и является результатом литературной традиции.
Народная этимология связывает термин «Куликово» с названием птицы – кулик. Известный ученый Д. С. Лихачев предложил в качестве версии происхождение от слова «кулички» — удаленное место. Специалист в области русской ономастики Е. С. Отин предполагает, что в основе лежит антропоним Кулик. Большинство исследователей склоняются к этимологии от слова «кулига» — клин земли, ровное место, расчищенный от леса участок и т. п. Однако такой вариант вызывает некоторые сомнения, поскольку «кулига» изменяется на прилагательное кулижный или кулиговатый, что влечет оборот «кулижное поле».
Характерно, что в средневековых исторических документах битва имела, как и все иные сражения, сугубо гидронимическое (или топонимическое, антропонимическое) определение, связанное с Доном или с именем Мамая. Можно согласиться с мнением историка О. Ю. Кузнецова, что «происхождение топонима Куликово поле имеет не военно-исторический, а исключительно социально-экономический контекст», можно даже сказать, — общественно-политический. Поскольку, как было выше отмечено, термин появился в литературно-эпической традиции и не имеет отношения к реальной топонимии, то его значение должно создавать определенный образ, связанный с минувшим событием и отражающим суть произошедшего. В случае с фразой «поле Куликово» мы имеем дело с эпитетом, который выразительно подчеркивает в объекте изображения что-то такое, что присуще лишь ему одному.
Тогда можно предположить, что слово «куликово» имеет в основе два компонента – кул- и -ков. Первый элемент можно сопоставить с корнем *kul-, который находит выражение в славянских *kuliti и *kul’ati с общим значением калечить, укорачивать, (об)резать, скатывать. Вторая составляющая представлена *kovъ – злой умысел, козни, путы (оковы). Таким образом, поле Куликово, как литературный эпитет, есть поле, на котором пресечено злоумышление, разбиты оковы (разорваны путы).
В рассматриваемом контексте интересным выглядит еще один момент. В «Задонщине» наряду со словосочетанием «поле Куликово» встречаем упоминание «Калатьския рати»: «От Калатьския рати до Мамаева побоища лет 160». Здесь мы сталкиваемся со славянским *kolti, в том числе, с имперфективом на -ati (с продлением вокализма о – а) *kalati, имеющими в совокупности значение (за)колоть, убивать, рассекать. С учетом семантики, например, используемого в религиозных текстах глагола закалати (заклание жертвы), можно определить оборот Калатьская рать, как убийственная, пораженческая битва, в религиозном понимании – попущение Божье, наказание за грехи, поэтому «от Калатьския рати до Мамаева побоища тугою и печалию покрышася, плачющися, чады своя поминаючи».
Очевидно, что в «Задонщине» мы видим использование традиционного литературно-эпического приема — от негативного к положительному – от унизительного поражения к славной победе, от порабощения к освобождению, от попущения Божьего к помилованию. И если в первом случае отражением является «Слово о погибели Русской земли», то славная часть выражена как раз в тексте «Сказание Софония иерея рязанца. Похвала великому князю Дмитрею Ивановичу и брату его князю Владимеру Андреевичу».
Таким образом, в современном политическом аспекте эпитет «поле Куликово» можно понимать как «поле Освобождения», «поле Независимости». Именно этот день – 8 сентября – фактически провозглашен летописцами еще в XV веке Днем независимости земли Русской.

© Copyright: Олег Мглин, 2018
Свидетельство о публикации №218123001239 Список читателей / Версия для печати / Разместить анонс / Заявить о нарушении Другие произведения автора Олег Мглин А. Н. Нарцов немного ошибался: хороших условий для переправы многотысячного войска Мамая через К.Мечу на Медвежьем броде (так назывался всегда брод в районе бывших Кузьминок), НЕТ! Подробнее — в моей статье «Задонщина данковской земли -вот куликово поле». Топоним «Гусиная лапа» (ранее – Гусиный лапок) на карте Тульской губернии значится как ОВРАГ. Зачем Мамаю лезть в овраг и какой там может быть брод? Название поля «куликово» — указывает на ее приграничное расположение,поле патрулировали казачьи разъезды, подававшие друг другу знаки о приближающемся противнике свистом птички-кулика. Что за приграничная территория — подробно в моей статье «Межа чурова и Михайлова — зарождение и забвение»

Источник

Место куликовской битвы

Куликовская битва — пожалуй, единственное крупное успешное оборонительное сражение с Ордой. В соответствии с [13] в ней погибло 253 тысячи воинов только с русской стороны, в то время как общая численность населения всех княжеств по подсчётам Вернадского и Гумилёва составляла около 5 млн. человек (с учётом Литовских Киева и Новгород-Северского). То есть если исключить женщин (половина), стариков и детей (ещё половина), то в битве участвовало около 20% потенциально способных сражаться людей. При этом почти все они погибли. Сам факт битвы зафиксирован в большинстве летописных русских источников, а также в арабских и европейских исторических документах. Однако значение этой битвы для мировой истории неопределенно, Дмитрий Донской канонизирован русской православной церковью только в 1988 году, а захоронения погибших воинов до сих пор не найдены. Автор этих строк считает, что такое положение недостойно развитого государства, которым считает себя Россия. Историческому значению битвы посвящена предыдущая статья автора [15]. В этой статье мы предложим версию о месте, где она происходила.

В современной исторической науке считается, что место Куликовской битвы располагается на поле, примыкающем к устью реки с современным названием Непрядва при её впадении в реку с современным названием Дон. Несмотря на большое количество привлечённой техники и исследователей, существенных находок, отличающих это поле от аналогичных полей того, же региона не найдено. Предметов, относящихся к XIV веку, найдены единицы. Захоронений не найдено совсем никаких, и это при том, что даже по самым скромным подсчётам погибших было десятки тысяч. Результаты этих исследований выложены на сайте Государственного исторического музея. На основании этих результатов некоторые историки пытаются опровергнуть сам факт битвы.

При более детальном изучении этого вопроса выясняется, что запись, сделанная в «Книге большому чертежу» о впадении реки Непрядвы в Дон, скорее всего, является позднейшей вставкой. На это указывает множество различных вариантов этой вставки в разных списках указанной книги, а также то, что само место вставки расположено на полях (нижнее поле л.44, верхнее поле л.45).

Куликово поле в Тульской области является достаточно большим, имеет форму круга с диаметром около 16 километров. Чтобы перекрыть такое поле шеренгой воинов (на каждого воина по одному метру) потребуется 16 тыс. воинов. При этом для успешного ведения боя надо предполагать не меньше 20 шеренг с каждой стороны. Это слишком много даже для Куликовской битвы. Если предположить, что битва происходила между оврагами, которыми изобилует это поле, то становится непонятно, почему не получилось обходного манёвра. Глубина оврагов здесь небольшая, общий перепад высот по всему полю не превосходит 60 метров, а уклоны оврагов, как правило, 20 метров на один километр [4]. Такие препятствия легко преодолеваются кавалерией и даже позволяют сделать её манёвры скрытыми для противника. Согласно второму изданию Большой советской энциклопедии (статья «Московское великое княжество») Куликово поле располагалось на территории рязанского великого княжества, хотя в [12] указано, что это было в Мамаевой земле. В [1] несколько раз сказано, что Куликово поле располагалось между Доном и Днепром, в [13] написано, что орлы и галки слетелись с устья Дона на Куликово поле перед битвой. В [1] написано: «И в ту пору по Рязанской земле около Дона ни пахари, ни пастухи в поле не кличут, лишь вороны, не переставая, каркают над трупами человеческими …». То есть речь идёт о том, что битва состоялась на берегу Дона, на границе между Рязанской землёй и Мамаевой землёй.

В [3] (стр.66) указано, что в 1388 г. во время путешествия Пимена по Дону к нему подходит Елецкий князь. Об участии Елецкого князя в Куликовской битве упоминается также и в летописях. В [3] (стр.68) говорится, что степь в XIV веке начиналась от Быстрой сосны (то есть от того же Ельца). Но ведь это южнее официального поля на 120 километров.

В статье [19] говорится, что Мамай пришёл на Куликово поле переправившись через Дон как и Дмитрий Донской с левого берега на правый чуть ниже устья Красивой мечи. Однако непонятно тогда зачем Дмитрий Донской посылал на Быструю сосну и Тихую сосну «для крепкой стражи от поганых», если Мамай шел совсем не там, не с юга, а с востока.

Вообще очень много не сходится в [19]. Вот ещё некоторые возражения к этому тексту:

1. Дмитрий пошел из Коломны на запад к устью Лопасни чтобы ждать «вестей от поганых», в то время как Мамай также шёл с востока с территории Рязанского княжества. Не проще ли было Дмитрию оставаться в Коломне и ждать этих вестей по большой торговой дороге «Ногайский шлях», идущей оттуда как раз на юго-восток? Непонятно почему Мамай не соединился с Олегом Рязанским, двигаясь по Рязанской земле.

2. День 28 сентября переправы Дмитрия «со своим двором» через Оку назван днём выхода войска в поход. Хотя везде сказано, что войска выступили 20 сентября из Коломны. Почему «со своим двором» считается как бы с войском. Разве это не натяжка?

3. Мамай шёл на соединение с Ольгердом. Однако, не дойдя 120 км., он неожиданно поворачивает на 90 градусов и идёт 45 км на битву. Почему? Говорят, что он хотел подойти к Дону и не дать Дмитрию переправиться. Но 7 сентября ордынская разведка гналась за Семеном Меликом «почти до самого войска». То есть войско уже переправилось, иначе они бы его догнали.

4. Проигнорировано участие Елецкого князя в битве. Елец находится в 120 км. строго на юг от описываемого Куликова поля. Этот князь и Литовские полки Ольгердовичей, вышедшие из Новгород-северской земли, должны были следовать на соединение с Дмитрием Донским в направлении на северо-восток, то есть должны были пройти Куликово поле, перейти Дон и воссоединиться с войсками князя до их переправы (по летописи), а затем переправляться обратно уже с войсками. Тем же путём, как указано в схеме, от р. «Гусиные лапки» шёл Мамай в ночь перед битвой (20 км. до верховьев Непрядвы (по карте) и 25 км. вдоль неё). Затем в верховьях непрядвы оказался Ягайло. Что их всех притягивало идти этим маршрутом, если дороги там не было (по рис.4)?

5. Судя по исследованию дорог, приведенному в этой статье, битва состоялась на поле, отделенном от этих дорог реками (Непрядва, Дон) и лесами (рис.4). То есть войска Дмитрия Донского никакие пути не перекрывали и Мамай имел все возможности в битву не вступать (как он и хотел по летописям).

6. Скорость движения пешего войска в начале статьи 30 км. в день, а для войска Дмитрия 23 км. в день (примерно 4 часа хода). А что они делали остальные 20 часов в сутки?

7. Дмитрий на полн шёл вверх по Дону левым берегом, а его же засадный полк — правым берегом. Зачем, ведь Мамая рядом не было?

8. Покрытые лесом балки глубиной 15-20 метров на Куликовском поле считаются непроходимыми, в то время как Мамай по схеме в последний день двигался, пересекая Дон и Красивую Мечу без дорог по таким же балкам.

9. О генуэзской пехоте ни слова, хотя только она отмечена как важная составляющая войска Мамая. Между тем, стоит в «Яндексе» набрать слова «генуэзская пехота» и сразу станет понятно — что это за войска и почему им придавалось такое значение. Это арбалетчики.

10. Княжеские отряды после битвы гнали неприятеля «до стана их», где захватили добычу «верблюдов, товар и т.д.». То есть они должны были в обратную сторону пересечь Красивую Мечу, потом Дон и найти стан Мамая в Рязанской земле. И куда они потом это всё погнали? Обратно через Дон на поле, где 8 дней после битвы стоял Дмитрий Донской? Не слишком ли много переправ? Или они погнали по Рязанской земле прямо в Москву? Тогда непонятно почему их не ограбили также как возвращавшихся с поля по рязанской земле воинов?

Вообще о юге Воронежской области и Ростовской области в средневековье принято судить (см. [3] стр. 60-80) по рассказам европейцев: Барбаро, Контарини, Боплан, Маржарет и др. Некоторые из них жили в Орде десятками лет (Барбаро жил в Тане 1436-1452). Значит, враждебная к Руси орда была благосклонна к европейцам. Почему? Почему нет никаких русских описаний той местности и обычаев, хотя туда регулярно ходили князья со свитами? Пора мне кажется дать правдоподобную версию этому. Думаю, что Орда – это наёмное войско европейских государств.

Вернёмся к первоисточникам. Читаем [13] слова Олега Рязанского:

«Вот если бы нам можно было послать весть об этой напасти к многоразумному Ольгерду Литовскому, узнать, что он об этом думает, да нельзя: перекрыли нам путь.»

Если бы битва состоялась в Тульской области, то свободен был бы путь в Литву через Липецк и Орёл, или Курск и близлежащие земли. Там же

«Пошли за Дон, в дальние края земли,…»

Вряд ли 100 километров от Тулы, древнего русского города, 260 км. От Москвы, можно так называть. Тем более, что хорошо известное Рязанское княжество простирается по левобережью Дона южнее современной Непрядвы ещё на 400 километров.

В сказании о Мамаевом побоище [13] написано

«И князь великий Дмитрий Иванович с братом своим, князем Владимиром Андреевичем и со всеми русскими князьями и воеводами обдумали, как сторожевую заставу крепкую устроить в поле, и послали в заставу лучших своих и опытных воинов … . И повелел им на Тихой Сосне сторожевую службу нести со всяким усердием, …»

Читайте также:  Занятия для детей черная речка

Это свидетельствует о предпринятых мерах по недопущению переправы вражеского войска через этот водный рубеж, находящийся, по-видимому, под контролем русских. При этом не сказано, что эти земли принадлежат Мамаю, в то время как четко сказано, что на Мамаеву землю русское войско вступило после переправы через Дон (см. например [11] лист 253). Тем самым мы получаем южную границу земель, находящихся под русским влиянием с землями Мамая с запада на восток по реке Тихая Сосна и по Дону. В тоже время анализ кочевых памятников и погребений в эпоху Золотой Орды, предпринятые В.В.Кравцом (см. [9] рис.1, рис.66 Приложение 2 стр. 133) говорит о том, что погребения кочевников севернее Тихой Сосны не встречаются. Достаточно продолжительная граница по Дону между Тартарией и Рязанской частью России с последующим уходом на северо-восток от русла Дона в сторону слияния Хопра и Вороны изображена на карте Меркатора [10]. Таким образом, оказаться на Мамаевой земле Дмитрий Донской мог лишь перейдя Тихую Сосну или Дон ниже устья Тихой Сосны. Отметим здесь же, что позже, в 1636-1640г. по Тихой Сосне, через Острогожск была построена известная русская оборонительная линия «Белгородская черта». Всё это наводит на мысль, что битва произошла южнее Тихой сосны.

В Летописной повести о Куликовской битве [12] стр.3 сказано:

«И вышел из Коломны в великом множестве против безбожных татар месяца августа двадцатого дня. … Князь же великий подошёл к реке Дону за два дня до Рождества святой Богородицы.»

Принимая во внимание, что Рождество приходилось на 8 сентября (день Куликовской битвы), получаем, что войско шло 18 дней. При средней скорости пешего войска 35 километров в день, что является обычной мерой суточного перехода в то время, получаем 630 километров. Расстояние по прямой от Коломны до п.Старая Калитва 560 километров по левобережью Дона. С учётом не прямолинейности получаем нужное расстояние.

«Сыновья же русские вступили в обширные поля коломенские…Князь же великий … назначил каждому полку воеводу.»

А в следующем абзаце:

«Князь же великий, распределив полки, повелел им через Оку-реку переправляться…»

«И пошёл князь Дмитрий из Коломны с великой силой против безбожных татар 20 августа, … . И, пройдя свою вотчину и великое своё княжество, стал на Оке около устья реки Лопасни, перехватывая вести о поганых. Тут догнали князя Дмитрия Владимир, брат его, и великий его воевода Тимофей Васильевич и все остальные воины, что были оставлены в Москве. И начали переправляться через Оку за неделю до Семёнова дня в день воскресный. Переехав за реку, вошли землю Рязанскую. А сам князь в понедельник переправился со своим двором. »

То есть из Коломны войско пошло через Оку на юг-юго-восток, а Дмитрий поехал вдоль Оки 75 километров на запад (перпендикулярно своему первоначальному движению из Москвы в Коломну на юго-восток) и остановился не дойдя до Муравского шляха, идущего из Москвы на юг через Серпухов, 25 километров. Получается, что Дмитрий отправил основное войско Ногайским шляхом на юго-восток от Коломны, а сам поехал к Муравскому шляху встречать посланную в Орду разведку (о разведке см. подробно [13]) и войска, шедшие из Москвы. Тем самым к месту сражения войска шли параллельными дорогами, не мешая друг другу. Муравский шлях после переправы через р. Сосна уклоняется на юго-запад и идёт правым берегом р. Оскол к Крыму. В тоже время, как было указано выше, Дмитрий ожидал прихода Мамая через междуречье Оскола и Дона, которое перекрывается рекой Тихая Сосна. Значит, в это междуречье шла ещё одна дорога. Это так называемая «Ордобазарная дорога» (или просто Ордынка), которая в конце 18 века, после обновления именовалась «Большой черкасский тракт».

Тактически, это был прекрасный ход Дмитрия Донского. Выдвинувшись на юг, он разъединил троих своих противников: литовец Ягайло оказался западнее у Одоева (см. [13]), Олег рязанский — восточнее, а Мамай южнее. Перейдя р.Тихая Сосна и Дон Дмитрий обезопасил себя от удара сзади и вынудил к сражению Мамая перекрыв ему дорогу. Мамай, тем не менее, не хотел начинать сражение, но Дмитрий сам напал на него в сторожевом полку, который был сформирован ещё в Коломне. То есть план битвы был составлен за несколько недель до самой битвы.

Местечко Березуй, где в соответствии с [13] произошла встреча с литовцами, «за 23 поприща до Дона» (около 37 километров), возможно небольшой хутор Берёзово на дороге Острогожск – Каменка – Сергеевка – Нижний Карабут – Старая Калитва. Именно сюда тянется из современной Алексеевки дорога, объединяющая направления на запад на Белгород через Новый Оскол и Курск через Старый Оскол. С этой стороны и могли подойти Дружины Литовцев, участвовавших в Куликовской битве на стороне Дмитрия Донского. Согласно [13] эти дружины собирались в Северской земле, восточная часть которой располагалась как раз в Курской и Белгородской областях. От хутора Берёзово через Сергеевку до хутора Духовое (близь Нижнего Карабута), от которого дорога на Старую Калитву идёт вдоль Дона как раз около 40 километров. Именно на дороге между Старой Калитвой и хутором Духовое найдена основная часть коллекции средневекового оружия директора Россошанского завода Минеральных удобрений (см. Приложение). По всей видимости, именно здесь стояла часть русского войска с 6 по 7 сентября 1380 года. Вот как написано в [13]

«Через несколько дней сошлись оба брата, как решили в Северской земле и … догнали великого князя Дмитрия Ивановича Московского ещё на этой стороне Дона, на месте, называемом Березуй, и тут соединились.»

Брод на реке Оскол, как и Каменный брод на Тихой Сосне, так же известен давно под названием «Афонькин плёс», и тоже упоминается в «Книге Большаго чертежу».

« … а с Ногайской стороны от Кальмиусской дороги пал в Оскол

Белой колодезь, ниже Голубиной 5 верст. А ниже Белого колодезя, Жестовые горы, а под Жестовыми горами, на Осколе перевоз татарской.

А ниже Жестовых гор до города до Волуйки 60 верст.

С Ногайской стороны ниже Жестовых гор до верха речки Мосея,

пали в Оскол двенадцать речек одним прозвищем – все Созоны.»

Река Белый Колодезь, сейчас называется Беленькая, южнее ее впадения в реку Оскол расположен современный город Новый Оскол. Жестовые горы – это меловые горы, которые тянутся от Нового Оскола по левому берегу вниз, доходя почти до Староивановки. Название рек Созоны тоже сохранилось, например, в названии реки Голофеевский Сазон, впадающей в Оскол ниже Волоконовки. 60 километров вверх по реке Оскол от г.Валуйки находится посёлок Староивановка. Здесь, видимо, и переправлялись через р.Оскол литовские войска идущие из Северской земли на воссоединение с Дмитрием Донским. Далее они шли на восток через с.Стрелецкое, где была гать на Кальмиусской дороге, в сторону х. Берёзово.

Хутор Берёзово обозначен на карте Воронежской губернии 1876 года, вывешенной в краеведческом музее г.Россошь (приложена). Отметим здесь, что эта дата очевидно недостаточна, чтобы утверждать отношение этого топонима к XIV веку. Однако все топонимы официального Куликовского поля в Тульской области датированы 1780-ми годами, что представляется немногим лучше. Кроме того, удивительно, что на этом поле не сохранилось ни одного официального памятника XIV-XVII веков. В тоже время они были: например церковь на Солянке в Москве. Есть такие памятники и на предполагаемом нами поле, но об этом позже.

Как мы говорили ранее в [15] Мамай — это кличка французского короля Карла V. Поэтому естественно было бы ожидать изображения места Куликовской битвы на французских картах. И действительно, на карте де Лиля 1706 года [5] в придонской части Богучарского района (с Богучаром на левом берегу Дона см. ниже) штриховкой отмечена продолговатой формы местность, подписанная «Pole ou Campagne». ou — по-французски «или», «Campagne» в переводе с французского означает сельскую местность или место битвы, отсюда слово кампания из русского военного лексикона. Таким образом, вся фраза может быть переведена как русское слово «Поле» латиницей «или место сражения» по-французски. Сам факт участия французов в этом сражении как и в походе Батыя был скрыт «фрягами», то есть французами, которые и убили своего короля после битвы в Крыму 16 сентября 1380 года (это официальная дата смерти Карла V). Макиавелли в своей книге «Государь» пишет о том, что Карл V сделал что-то так, «что перед ним закрылись все двери». Думаю, что этой фразой он хотел убедить высокопоставленных своих читателей, которым посвящена книга, в том, что он посвящён во многие государственные тайны.

Мне не удалось найти упоминание об Ордобазарной дороге в «Книге большому чертежу», но конечный её пункт отмечен на [5] как Великий Привоз, место для пересадки для морского путешествия – это известная крепость Саркел. Это крайняя точка, куда по Дону могли доходить крупные морские суда. Кстати это и сейчас так, дальше идет Цимлянское водохранилище. Это стратегическое место и крепость здесь Византийским императором была построена, конечно, не случайно. Кто контролировал эту крепость после разгрома Византии крестоносцами в 1204 году нетрудно понять. Это итальянский капитал, который в лице папы Римского руководил крестовыми походами, главной военной силой которых были отряды самого многочисленного государства Европпы того периода – Франции (см. [15]). Отметим, что наиболее естественно от этой крепости (затоплена возле нынешнего Цимлянска) в центральный район России и Москву направить дорогу вдоль реки Кумшак, через хутор Михайлов и далее на северо-запад в междуречье р.Калитва и р.Чир к п.Старая Калитва и Острогожск. В этом случае от Саркела до п.Старая Калитва не прийдётся пересекать ни одну реку кроме реки Быстрой в хуторе Михайлов. Читаем [1]:

«Мамай царь у реки Мечи, между Чуровым и Михайловым …»

Хутор Михайлов находится на современной трассе между Азовом и нынешним Волгоградом (отрезок шёлкового пути см. [15]), которая пересекает Дон в районе устья р. Чир. Старожилы ещё помнят, что выше хутора Михайлова на реке Быстрой была запруда (гать по старославянски). Она позволяла напоить одновременно большое количество коней, из которых как раз и состояло войско Мамая. Читаем [13] за 5 сентября:

«Рассказывает тот язык »Уже царь на Кузьмине гати стоит, но не спешит … встречи с тобою не ожидает: через три же дня должен быть на Дону»

Расстояние по прямой от хутора Михайлова до п.Старая Калитва около 210 километров. Конное войско вполне могло перемещаться со скоростью в два раза большей, чем пешее — 70 километров в день. Для коней главное это питьё. Читаем [13] за 7 сентября:

«Уже Мамай-царь на Гусин брод пришёл и одна только ночь между нами, ибо к утру он дойдёт до Непрядвы.»

То есть войско Мамая передвигалось и ночью. Судя по расстоянию речь в этом отрывке может идти о броде через речку Богучарку в районе города Богучар до которого от предполагаемого нами поля 45 километров. Читаем [13], наставления Дмитрия Донского 7 сентября:

«Здесь оставайтесь, братья, на местах своих, без смятения. Каждый из Вас пусть изготовится: ибо гости наши уже приближаются, стоят на реке на Непрядве у поля Куликова …»

Конечно, как мы видели из предыдущего отрывка, Мамай должен был придти на Непрядву только утром. Но в этом отрывке уже второй раз (см. предыдущий отрывок) говорится о том, что река Непрядва была перед русским войском. Далее в том же тексте сказано, что ночью был слышен плеск воды Непрядвы, что означает, что Мамай привёл свое войско, которое ночью поило лошадей, хотя сделать это при большом их скоплении было непросто.

«В ту же ночь великий князь поставил некоего мужа, по имени Фома Кацибей, разбойника, за его мужество стражем на реке на Чурове для крепкой охраны от поганых.»

Из того же текста известно, что в битве принимали участие поволжские народы: черкассы и буртасы. По всей видимости, часть их должно было присоединится к Мамаю пройдя через междуречье Дона и р.Чир по Ногайскому шляху. Эту дорогу и должен был перекрыть Кацибей, не дав возможности Мамаю вооружить этих людей и использовать в Куликовской битве.

Итак, мы рассматриваем в качестве Куликовского пойменное поле между посёлками Старая Калитва и Новая Калитва, где протекает река Черная Калитва. Тем самым поле это следует называть «Калитвово поле». Однако место это необычное для русского человека, так как находилось в чужой земле. Поэтому в устном придании название могло исказиться. Считаю, что с этим же названием связано название Московской железнодорожной станции Курской железной дороги Калитники и Калитниковское кладбище, расположенное в Москве вблизи Волгоградского проспекта, имеющего направление на Коломну.

Во всех источниках указано, что войско Дмитрия Донского перед битвой перешло Дон. По тексту [13] это было в ночь на 7 сентября и весь день 7 сентября князья и знатный воевода Боброк Волынский расставляли воинов. Тем самым переправа могла длиться более суток (со скоростью 2,5 человека в секунду за сутки можно переправить 250 тысяч человек).

В нашей реконструкции войско состояло из двух частей — одна подошла к месту впадения Черной Калитвы по левому берегу Дона, а другая — по правому. Таким образом, первая должна была перейти Дон чтобы оказаться на поле, а первая — должна была перейти озеро Подгорное (старица Дона). В те времена это озеро, видимо, было больше, а возможно было настоящим руслом Дона. В этом случае за спиной построившихся войск располагался Дон, вверх по течению которого находилась дубрава, остатки которой существуют и сейчас.

Профили рек на карте Куликовского сражения, дошедшей до наших дней и карты Калитвова поля практически совпадают (см. Приложение). Направление удара русских войск совпадает с направлением дороги на г. Богучар. Место переправы войска Дмитрия Донского на карте Куликовского сражения совпадает с местом переправы на Дону в районе могильника «Высокая гора» о чём написано в [16] с.147. Кроме того, на карте Куликовского сражения имеется село Монастырщина. Древнее село Монастырщина с пещерным монастырём высеченным в толще меловых гор расположено в 75 километрах (по прямой) от рассматриваемого поля. В [16] написано, что монастырь здесь впервые упоминается в русских церковных книгах с 1696 года, а поселение было и до этого времени. Археологически пещерный монастырь и территория села не исследованы. Отметим, что 1696 это дата похода Петра I на Азов. То есть, в это время, данная территория южнее границ Рязанского княжества впервые входит в контакт с русской государственностью. В [17] описаны археологические исследования близлежащих курганных захоронений (XVII-XII век до н. э.), содержащие предметы со знаковой орнаментацией (мотивом борьбы бога-громовержца со змеем), приписываемой некоторыми исследователями захоронениям жрецов, шаманов и их детей (см. [17] стр.46).

Отметим, что название Монастырщина, означающее место монастыря, встречается в России не так часто: два села в Кировской, два села в Смоленской и одно село в Воронежской области, которое мы и рассматриваем. Это название, тем более на берегу Дона не могло не привлечь нашего внимания при исследовании вопроса о Куликовском сражении. (Есть ещё посёлок Монастырщино в Тульской области на официальном Куликовом поле, где археологически исследовано всё, но практически ничего не найдено.) Попав в археологический лагерь «Возвращение к истокам», расположенный в августе 2012 году вблизи села Дубрава, мы задавали вопрос всем присутствующим о русских дружинных захоронениях. Один из членов оргкомитета лагеря сообщил нам, что в 2005 году буквально в нескольких сотнях метров от посёлка Старая Калитва случайно было обнаружено одиночное захоронение русского дружинника в кольчуге с мечём и шлемом. Это побудило нас отправится в соседний с Богучарским Россошанский район. Директор Россошанского краеведческого музея Алим Яковлевич Морозов рассказал нам о многочисленных находках средневекового русского и ордынского оружия и воинских захоронений средних веков на территории Россошанского района. Он предоставил нам фотоматериалы, которые дополнили находки, выставленные в Россошанском краеведческом музее и краеведческом музее села Дубрава Богучарского района.

Далее мы обратились к местному краеведу села Старая Калитва Ивану Дмитриевичу Харичеву, автору [18], который рассказал нам, что на одном из городских кладбищ имеется старый памятник на могиле древних русских воинов. Он показал нам это место, где мы записали его рассказ на видео. Это место расположено на возвышенностях, ограничивающих рассматриваемое нами поле с юга. Кстати, могильная плита, установленная на этом месте схожа по стилю и времени изготовления с двумя могильными плитами на поселковом кладбище села Монастырщина.

Доверяя в целом карте Куликовского сражения, мы, тем не менее, делаем в ней некоторую поправку, объясняющую следующий отрывок из [13]:

«И сошлись грозно обе силы великие, твердо сражаясь, жестоко друг друга уничтожая, испускали дух не только от оружия, но и от ужасной тесноты — под конскими копытами, ибо невозможно было вместиться всем на том поле Куликове: было поле то тесное между Доном и Мечею.»

Это приводит нас к двум выводам: во-первых, Дон или его старица делали на Калитвовом поле в 1380 году петлю, которая закрывала поле с севера и с востока. Во-вторых, войско, шедшее по левому берегу Дона через Рязанское великое княжество, во всяком случае, все, кроме сторожевого полка, после переправы через Дон как указано на официальной карте Куликовского сражения сделало ещё одну переправу через р. Калитву-Черную Калитву-Непрядву-Мечу. Это мелкая маленькая речка, переправу через которую они могли и не заметить. Кстати, древнее название этой реки у п. Старая Калитва есть Калитва (см. карты из Приложения), а река Калитва, впадающая в северский Донец, называлась Белая, что видно на некоторых картах Войска Донского.

Именно такое расположение войска в пойменной низине объясняет знаменитый туман на Куликовом поле.

«Полки же ещё не видят друг друга, ибо утро было туманное» см.[13]

Кроме того, поле ограничено с двух сторон Доном и его старицей, с третьей стороны р.Черная Калитва и крутым подъёмом (перепад 80 метров) на высоту Донской гряды. Если бы битва произошла на самой гряде (высота до 100 метров над урезом воды) — никакого тумана там быть бы не могло. Впрочем, можно предположить, что на официальной карте Куликовского сражения изображена только первая фаза боя с передовым полком. Возможно также, что р.Черная Калитва впадала в старое русло Дона, и тогда карта битвы и местность полностью совпадают.

«И отослал князь великий брата своего … вверх по Дону в дубраву, … Два же каких-то воина отклонились на правую сторону в дубраву, …набрели на великого князя …» [13]

Это противоречит официальной карте Куликовского сражения, где дубрава и засадный полк расположены возле полка левой руки, но подтверждает наши выводы. В нашей реконструкции все эти географические отметины удовлетворяются (см. Приложение).

Столь же знаменитый Красный холм, с которого Мамай наблюдал за Куликовской битвой, определяется как прославившаяся здесь во времена Великой Отечественной войны Миронова гора, с которой действительно все видно «как на ладони». Река Меча до которой 50 километров гнали бегущее войско определяется как Богучарка, имеющая топкое русло до километра шириной. Только в районе Богучара (расстояние по прямой от нашего поля 45 километров) имеется более узкий участок поймы реки, содержащий остров. На этом острове по воспоминаниям известного писателя Набокова, который там родился, была церковь, местность вокруг которой весной заливало водой, а из находящегося рядом обрыва выступали кости. Не думаю, что это хорошая идея устраивать без особой нужды церковь с кладбищем на острове, который ежегодно заливает водой. Есть в окрестностях города Богучара и ещё несколько очень крупных курганов, которые местные называют «Могилами». Ордобазарная дорога, по-видимому, шла через современный г. Богучар и далее на Медово, в котором современники ещё помнят постоялые дворы. Неслучайно г. Богучар был организован Петром I, на дороге, в месте неудобной переправы через реку Богучарку, поселившим там 100 казацких семей. Первоначально г. Богучар упомянут в «Росписи от Воронежа Доном рекою до Азова, до Черного моря …» как городок на берегу Дона, который в 1704г. был сожжен Петром I потому, что туда бежали с Воронежских верфей. Современный Богучар располагался на дороге в крепость св. Дмитрия Ростовского (г. Ростов-на-Дону) в месте её пересечения с р. Богучарка. Обо всем этом можно прочитать в [16] стр.27-29. Мы предполагаем, что река Меча у которой должны быть захоронены воины войска Мамая — это река Богучарка в районе г.Богучар.

Важно отметить, что первая каменная церковь южнее Воронежа была заложена в Старой Калитве и именовалась как церковь Успения Богородицы. Церковь в г. Богучар, о которой писал А.Н. Бунин, и которая была потом перенесена на более высокое место (сейчас в ней краеведческий музей) — церковь Рождества Богородицы (напомним, что Куликовская битва состоялась в день рождества святой Богородицы).

«Помнится мне наш старый дом в Богучаре Воронежской губернии на острове, — так называлась местность, на которой теперь осталось два-три дома. В нескольких шагах от дома была Рождество- Богородицкая церковь, построенная ещё первыми поселенцами Богучара. церковь эта находилась недалеко от довольно крутого берега реки, постоянно обваливающегося от разлива и угрожающего обрушением церкви. находили тут, особенно после половодья, торчащие из обрыва человеческие черепа и целые скелеты».

Большую помощь в исследовании оказали местные краеведы Е.П.Романов, А.Я.Морозов, Д.Ф.Шеньшин, И.Н.Гончаров. Автор выражает особую признательность доценту В.Д.Березуцкому за ценные замечания, а также В.В.Кравцу за ценные консультации по вещевым комплексам средневековых могильников, которые он дал летом 2012 года и большой труд [9].

Следующим шагом в нашем исследовании будет изучение предположительных мест массового захоронения воинов в п. Старая Калитва и г. Богучар, а также самого Калитвого поля при помощи георадаров.

2. Воронежская область. Атлас автодорог. Масштаб 1:200000. М.: ООО Издательство «Астрель», 2009 – 51с.: карты.

3. М.Д. Багалей. Очерки из истории колонизации степной окраины московского государства. Москва. 1887 год.

4. Карты генштаба.

5. Карта де Лиля 1706г.

6. Ростовская область. Атлас автодорог. Масштаб 1:200000. М.: ООО Издательство «Астрель», 2009 – 51с.: карты.

7. Карта Войска донского 1797г.

8. Книга большому чертежу.

9. В.В.Кравец «Кочевники Среднего Дона в эпоху Золотой Орды» Монография, Воронеж, ВГПУ, 2005, 206с., прил.97с.

10. Карта Меркатора России.

11. Новгородская летопись.

12. Летописная повесть о Куликовской битве.

13. Сказание о Мамаевом побоище.

14. Пространная летописная повесть о Куликовской битве, о побоище, которое было на Дону, и о том, как князь великий бился с Ордою.

15. М.А. Черепнев Куликовская битва. www.perunica, рубрика “Свобода слова» за 12 сеченя 2011г.

16. Богучарский край от А до Я: краткая краеведческая энциклопедия – Воронеж: Кварта, 2006., 320с.

17. В.Д.Березуцкий, В.В.Кравец, Н.Л.Новиков Древности Богучарского края. Воронеж, ВГПУ, 2005. , 130с., прил. 70 стр.

18. И.Д.Харичев Калитва. Воронеж: «Воронежская областная типография — издательство им. Е.А.Болховитинова», 2012. – 128с.

Источник

Свет забытой Непрядвы. Глава 4. Дорожная карта Куликова поля. Часть 1

3 февраля 2021, 17:34

Почему войска противников встретились на Дону? Ответ с географической точки зрения можно дать после знакомства с дорожной системой, прилегающей к театру военных действий, анализ которой был сделан в разделе «Древние дороги Верхнего Подонья». Через зону междуречья проходило несколько крупных дорог древности, и встретились противники на Лебедяно-Данковской земле в узловой точке, где северные ветки Ногайской, Дрысинской, Турмышской и Столповой дорог крест-накрест сходились с южными. Была ещё Михайловская дорога, северная часть которой носила название Болвановской, и Сарматская, пересекавшая междуречье с запада на восток. Кроме них регион театра военных действий обрамляли две стратегические: с восточной стороны через Рясное поле в сторону Москвы пролегала Татарская сакма, а с западной, в направлении на север – Муравский шлях. Войска русских и литовских князей пришли по дорогам с северного сектора, две армии Мамая – с южного, а вслед за ними подтянулись части Тохтамыша.

Читайте также:  Как начинается река лена

В политическом аспекте русские князья выполняли приказ султана о посылке войска, участвовали в совместной военной операции против Мамая (36). Такое практиковалось всегда, со всеми вассалами. К примеру, русская дружина, ведомая Андреем Полоцким, добивала Мамая на Калке под началом Тохтамыша (подробнее смотрите в главе «Перед полем Куликовым»). Приказ мог поступить ещё в начале лета, в кульминационный момент ордынской междоусобицы, когда большая часть армии выступила на стороне Мамая.

Маршрут русских войск к месту сражения можно разделить на четыре этапа. Первый – это путь от Коломны до устья реки Лопасни, второй – от Лопасни до местечка Березуй ниже Скопина на реке Вёрде, третий – от Березуя до Романцовского брода на Дону, и четвёртый – переправа через Дон и проход на Куликово Поле. В каждом из них совершался крупный манёвр, в зависимости от оперативной обстановки, от того, где находились армии Тохтамыша, а также части Мамая или его союзников. Анализ ситуации проводился после каждого этапа, и принималось решение о дальнейших действиях и трассе пути, поэтому траектория представляет собой сильно изломанную линию, на первый взгляд бессмысленную.

Коломна – наиболее подходящий для сбора большой город, который стоял на юго-восточном направлении, из него прямая дорога вела в Сарай-Берке через Рязанские земли. По ней Дмитрий Иванович первоначально намеревался идти к столице Булгарии, в полном соответствии с полученным приказом, по кратчайшему расстоянию. Восточней Москвы от Белого Озера через Коломну пролегала Болвановская дорога. По ней пришли дружины из северных княжеств, однако, не через Москву. Мамай появился на Красном холме за три недели до битвы, поэтому место встречи невозможно было изменить. В древности такие дела в считанные дни не делались. Этот сбор у границы Рязанского княжества припугнул Олега, союзника Мамая. Олег, оказавшийся «между двух огней», мог заключить тайный сепаратный мир с Дмитрием. Рязанские земли обошли стороной, а Олег с дружиной так и остался на месте. Но главная причина не в рязанском князе, по-любому его не следовало трогать в сложившейся обстановке.

Когда войска собрались, ситуация была уже другая, поэтому Дмитрий Иванович отказался от первоначальных намерений. Разведка действовала аж до Тихой Сосны и принесла известие, что Мамай переместился на север вдоль правого берега Дона, явно в сторону Москвы, и остановился на Красном холме не позже 17 августа. Его дальнейшие планы вызывали опасение: отдохнёт, двинется дальше, а попутно прихватит Ягайло и Олега. Русская армия выступила из Коломны 20 августа, очевидно, наперерез Мамаю и дошла до Лопасни. Первый манёвр можно рассматривать, как корректирующий первоначальные намерения, прикрывающий столицу. Разумеется, было выгоднее встретить противника на крупном водном рубеже. Армия оставалась на левом берегу Оки до момента истины.

Обратите внимание! Лопасня находится между двумя главнейшими дорогами древности: Муравским шляхом и Татарской сакмой. Первый манёвр весьма мудрый! Разведанные Захарием Тютчевым планы врага – это хорошо, однако Москва не оставалась без прикрытия в случае его продвижения по любой из этих двух дорог. В точке Лопасни выяснилось, что Мамай намертво встал на Красном холме, а Багун – на Татарской сакме, поэтому князь Дмитрий повернул на неё, что позволило, всегда перекрывая наиболее перспективное направление со стороны Кузьминой гати, двигаться в сторону обоих частей противника. Кроме того, первый манёвр, фактически направленный в сторону Литвы, подействовал на Ягайло устрашающе. Он остановился у города Одоева ниже Тулы, явно не спешил и в Куликовской битве не участвовал. Его до поры реально удерживали православные литовские князья Ольгердовичи – союзники русских, и воевода Боброк, которые маневрировали в западной зоне, вплоть до ухода в Березуй. В летописях отмечено прибытие к устью Лопасни князя Владимира Андреевича. Он мог сыграть роль связного с литовцами и согласовать встречу на Березуе.

Что здесь непонятного? Очевидно, после анализа оперативной обстановки приняли решение круто повернуть армию на Татарскую сакму, которая теперь была прямым путём от Лопасни до Сарая-Берке, а главное, на стратегически выгодную дорогу, с которой легко в случае необходимости скорректировать маршрут в сторону Муравского шляха или в сторону Красного холма, с переходом на любую из поперечных дорог: Михайловскую, Дрысинскую, Сарматскую. Армия прошла мимо Михайлова и не повернула в сторону Мамая. Существовала перспектива, что он сам начнёт движение к Багуну, который продолжал пасти коней в Тамбовских землях на поле Нытярангуши у этой Татарской сакмы.

Две армии Тохтамыша стояли заслоном с юга. Большая часть войска, ведомая главнокомандующим всей этой военной кампании – Бахта-Мохаммедом, прошла по правому берегу Дона по следам Мамая и, согласно местным легендам, остановилась в районе Задонска. Бахта ждал подхода русской армии, чтобы одновременно с разных сторон атаковать Красный холм. Только одновременно – другого варианта быть не могло. Другая часть под командованием эмира Эдигея противостояла Багуну южнее Кузьминой Гати. Бахта и Эдигей были вынуждены держать дистанцию, как минимум, в полперехода, чтобы не войти в соприкосновение с более сильным противником до определённого момента, поэтому и не поспели к началу битвы. Атака Мамая на русские позиции стала для них неожиданной. Особенно для Бахта, стоявшего к югу от Красного холма, на наибольшем удалении от поля сражения.

В книге В.Д. Егорова «Историческая география Золотой Орды в 13-14 веках» говорится, что войска Мамая двигались двумя путями. Одна их часть вдоль Дона от устья реки Воронеж, а другая – проторённым путём через Рясное поле, по которому часто совершались набеги на русские земли, что полностью совпадает с информацией из булгарских источников. Историк ссылается на документ, который хранился в архиве министерства юстиции в 17 веке:

«И в те времена ординские цари и ногайские мурзы с татары приходили в Росийские места войною сакмами: по 1-й, из-за Волги, на Царицынской и на Самарской перевозы, и через реку Дон на Казанский брод и на урочище Казар, где ныне город Воронеж, на Рязанския и на Коломенския и на иныя места; по 2-й перешод реку Волгу, а Дону реки не дошод, промеж рек Хопра и Суры, чрез реки Лесной и Польный Воронежи, на Ряские и на Рязанския и на Шацкия места, которою сакмою и Батый в войну на Русь шол» (37).

В первом маршруте из описания выпал участок по правому берегу Дона от Хазарского городища в устье Воронежа до Красного холма, по которому пришёл Мамай, что было и так понятно. Обозначен здесь древнейший маршрут Столповой дороги, от устья Воронежа по правому берегу Дона до нижнего течения Мечи, а в перспективе по Дрысинской дороге, через междуречье Дона и Мечи «на Рязанския и Коломенския и на иныя места» вплоть до Владимира. Напомню, этим маршрутом с низовий Дона пришёл к устью Мечи татарский отряд в 1558 году. (Подробное цитирование смотрите в главе «Донской водный путь и Столповая дорога»). Но был и другой путь – Татарская сакма, из Тамбовских земель «через Лесной и Польной Воронежи», на которой до предельного критического момента находился Багун. Мамай, долгое время стоявший на одном месте, как магнитом притянул к себе шесть армий. Данный район, поделённый Доном и Мечой на сектора, затруднял действия его противников, разобщённых на три части, кроме того, между ними находились две части своей армии. В этом же месте ничто не мешало ему соединиться с союзниками, которые явно не спешили и делали паузу. Отряд литовца Ягайло мог подойти за несколько дней до битвы, потому что князья Ольгердовичи, сдерживавшие его, 5 числа пришли в Березуй. Олег, как и прежде, стоял в Рязанском княжестве и писал князю Дмитрию докладные письма о манёврах татар. Только свой Багун подоспел вовремя, утром 7 числа.

В начале второго манёвра, 26 и 27 августа русская армия переправилась через Оку и пошла по Татарской сакме, натоптанной по водоразделу рек с удивительно ровным рельефом местности. По ней кочевники регулярно совершали набеги на Русь, а в периоды затишья здесь ходили торговые караваны. Современная стратегическая автотрасса Волгоградка проходит примерно по этому древнему маршруту рядом с городом Скопиным. По этой дороге можно было идти в Сарай-Берке следом за Мамаем, при таком варианте развития событий. Мог он встретиться с союзниками в районе Гусина брода (о такой перспективе говорят булгарские летописи), соединиться с Багуном у Кузьминой Гати, опрокинуть Эдигея и двинуться в сторону Сарая-Берке, оставив позади русскую армию. Индикатором планов Мамая был Багун. Его упорное стояние в Тамбовских землях до предельного момента, чётко говорит о намерении царя следовать в Сарай по Ногайской дороге после соединения с Ягайло и Олегом. Кроме того, второй манёвр отрезал Олега Рязанского от Мамая, до определённого момента не снимал угрозу для Ягайло, позволял соединиться с Ольгердовичами.

В результате восьмидневного маршрута, встали «на этой стороне Дона» в местечке Березуй «в 23 поприщах от Дона, и тут соединились с литовскими князьями Ольгердовичами в 5 день месяца сентября».

Серия благоприятных событий и встреч в Березуе позволила определиться и перейти к третьему этапу. Благословение вдохновителя всей военной кампании, мудрого старца Сергия Радонежского, имевшего необыкновенно высокий авторитет на Руси, укрепило уверенность в правоте дела и подняло боевой дух войска. Пришла отборная конная дружина литовских князей Ольгердовичей и значительно усилила боевой состав армии. Хорошие вести принесла разведка: две части армии Мамая смогут соединиться на Дону не ранее, чем через трое суток. Багун теперь скакал по Ногайской дороге от Кузьминой Гати в сторону Гусина брода, что поторопило русских князей. С берега реки Вёрды армия вступила в фазу активных боевых действий.

Момент истины хорошо описан в документах. Стало ясно, что основные события военной кампании состоятся на Верхнем Подонье, поэтому приняли решение идти «за Дон в поле чисто, в Мамаеву землю, на устье Непрядвы».

После совещания в Березуе, по комплексу причин изменили направление маршрута. На третьем этапе с Татарской сакмы перешли на Дрысинскую дорогу и пошли в сторону Красного холма, который всегда стоял и ныне стоит в устье Мечи. Надо сказать, что крюк между вторым и третьим путями получился относительно небольшой.

В главе 5-й «Легендарный летописный Березуй» роль важнейшей точки под Скопиным разобрана исчерпывающим образом.

Граница государств, или черта Хэлэк, проходила вдоль Донского торгового пути по Дону, Кочуровке, Ранове. Войска попали в Мамаеву землю, когда спустились к югу и пересекли реку Кочуровку. Верхняя Непрядва здесь совсем не при делах. Князья не исключали, что дальнейший маршрут по чужой земле может продлиться вплоть до Сарая. Пересекать Гибельную черту (Хэлэк) с оружием разрешил Тохтамыш, который на время войны отменил действие договора Хэлэк джэртык (38). По факту получилось, что армия прошла сквозь Мамаеву землю 6-го сентября и в утро 7-го, всего лишь, срезав чужой кочуровский угол, и на четвёртом этапе ушла на русскую землю междуречья через Романцовский брод.

При анализе топографической карты становится понятно, что армия спустилась к устью нижней Непрядвы, где имеется удобный речной брод, преодолев примерно 80 км от Вёрды, мимо свежих руин Дубка. Но прежде Дрысинская дорога привела к Дону в точку Ногайского брода, расположенного на северной окраине нового Данкова. Уже здесь встал вопрос о переправе, поэтому в летописи попала дискуссия: переходить или не переходить, где переходить? Удобно было по Ногайскому броду перейти Дон и продолжить движение по прямой Дрысинской дороге в сторону Красного холма, но ситуация ещё не созрела. Где главный индикатор, где находится Багун? И ещё, не было приказа от Бахта-Мохаммеда о немедленном походе через обе реки и атаке на лагерь Мамая, поэтому князь Дмитрий продолжал заботиться только о судьбе своей армии. Весьма вероятно, что в этой точке сделали привал, и появились перед Романцовским бродом, преодолев последние 18 км утром 7 числа.

Рельеф местности левого берега Дона на маршруте от Ногайского брода к Романцовскому на редкость пологий, а овраги плоские, их берега не крутые. Здесь проходит современная автотрасса. На горке к северу над бродом встал гигантский храм села Романово. Его престол посвятили Архангелу Михаилу, покровителю православного воинства. Случайно ли? В этом месте находится самая удобная точка для наблюдения за переправой войск через Дон и их переходом сквозь Зелёную Дубраву на Поле Куликово. На участке от устья нижней Непрядвы до деревни Селище правый берег Дона непреодолимо высокий и порос лесом. Сама старая Непрядва имеет крутые, местами отвесные берега от устья вверх по течению. В наше время на месте брода стоит мостик между селом Романово и деревней Селище километрах в четырёх от устья Перехвалки, а донские берега полого опускаются к воде на протяжённом участке. Другой брод находится в Ольховце, в 5 км ниже этого.

Князь Дмитрий привёл войска в точку Романцовского брода на третьем этапе. Не стоило покидать татарскую землю и переправляться через Дон сходу – нужно прояснить, где находится противник? Снова последовал анализ обстановки и совещание 7-го числа. Ещё существовала вероятность, что Мамай сам перейдёт через обе реки на левый берег, и здесь соединится с Багуном. Реальны были и другие варианты.

В шестом часу дня (в 10-30) примчался Семён Мелик, а за ним гналось множество татар. Он доложил:

«Уже Мамай царь на Гусин брод пришёл, и одна только ночь между нами, ибо к утру, он дойдёт до Непрядвы. Тебе же, государю, великому князю, следует сейчас изготовиться, чтоб не застали врасплох поганые» (39).

Фразу «Мамай-царь», надо в который раз понимать, как мамаевское войско. А вот Гусин брод – это в Лебедяни, в 15 км от устья нижней Непрядвы, если идти по правому берегу Дона.

Обратите внимание! Здесь нижняя Непрядва названа своим законным старым именем – Непрядва! И оснований для того, что это именно она – вполне достаточно! В этой фразе Непрядва конкретно привязана к точке Гусина брода в Лебедяни. Разведчики были уверены, что Багун встал лагерем после марш-броска в 160 км. Его атака ожидалась не раньше, как после ночи отдыха, что и случилось по факту. Благо, летопись писалась задним числом. Тем не менее, полководцы были гениальны и не допустили ни одной ошибки!

Лебедянская переправа – Акказ-кичу, по-татарски, а по-русски ещё проще – Гусин брод. Акказ – это белая казарка или лебедь. Лебедянь не имеет никакого отношения к верхней Непрядве, расположенной в 70 км от нижней, в полутора днях пути, поэтому игнорируется официальной версией. А если причислить к ним ещё 160 от Кузьминой Гати и 15 от Гусина брода, то получим 245, а это для конницы уже около четырёх дней пути. Не сходится хронометраж, поэтому и не вяжется у историков тамбовская Кузьмина Гать к верхней Непрядве! По этой причине о Гусином броде и о ней умалчивают, а другую попытались назначить (опять, голосованием экспертов) у села Кузьминки на Красивой Мече, которая, в свою очередь, и туда не вяжется!

Новые оперативные сведения позволили приступить к последнему четвёртому этапу. Стало понятно, в ближайшие дни все армии смогут собраться в данном регионе, и сражения не избежать. Мамай продолжал стоять за двумя реками на Красном холме, а Багун пришёл в этот район – Дон пришлось форсировать. Одну из рек лучше перейти спокойно, не под стрелами противника. Уникальную площадку, для укрытия и обороны, нашли за Доном и приняли окончательное решение о переправе.

Переходили через Дон 7 числа. Сентябрьская вода – холодная, да и обоз не следовало мочить, поэтому пришлось ставить мост. На пути следования, это была самая крупная река после Оки. Потом перешли русло маленькой Смолки в нижнем течении. Этот древний переход отлично виден правее современного мостика. По затяжному отлогому подъёму взошли на высокий холм, где в наше время уцелела часть древнего леса, прошли сквозь него, ещё раз пересекли Смолку и встали на Поле Куликовом. В месте перехода правый берег Смолки (Глинки) имеет несколько плавных подъёмов. А вот на её высоком и крутом левом берегу имеется единственный отрог, который послужил жёлобом для спуска.

В нижней части этого отрога хорошо виден участок специально срытого правого берега для расширения прохода. По пути следования, Засадный полк оставили на холме в лесу – в летописной Зелёной Дубраве. На следующий день он атаковал поле сражения через этот же проход. Не трудно предположить, что древняя дорога от брода пролегала по месту современной и вела к селу Рождественскому, где сливалась со Столповой на броде у Непрядвы под Павловкой, к северу от поля битвы. Этот участок местности не был заболоченным – маршрут проходил через вершину холма. Вариант прохода на Поле Куликово с юга, через лощину Градского оврага, даже в наше время топкую, не приемлем по этой причине, да и путь был несколько длиннее. Но, самое главное, колонну на марше ограждали Смолка и Градский (Утиный) овраг. Обе армии противника находились в южном направлении, а дистанция сократилась до нескольких часов пути. В результате встали за Доном на площадке, огороженной природными рвами – глубокими оврагами, и заболоченным лесом, укрывшись, как в крепости. Появилась возможность самостоятельно противостоять противнику до подхода союзников или до момента совместных действий, которые требовали согласования, а обернулось полной победой. На четвёртом этапе русское войско опять отклонилось от маршрута правее. Снова повлияли оперативные данные. Если бы в точку перед бродом поступил приказ о немедленном переходе Дона, и потом Мечи, то ушли бы по Сарматской дороге в сторону бродов на Мече. Очевидно, как и прежде приказа не было. Поэтому войска проследовали на удобную площадку, которую разведчики-ведомцы подобрали всего лишь в 5 км от Дона. Всё в этой кампании проделано умно, и всё сработало отлично. Мудрые водились на Руси полководцы и политики, умелые!

Разведка контролировала положение до шести группировок, и её деятельность была важнейшей, успешной, многократно отмеченной в летописях. (Подробное цитирование смотрите в главе «Экскурс в историю казачества»). Дозорные регулярно приносили важные сведения. По мере поступления данных, князь Дмитрий корректировал маршрут и рассчитал всё с точностью до половины суток. Такие разведчики отлично знали, где находится Красный холм и Мамай. Даже не подумайте, что по их вине полководцы заблудились и проскочили мимо устья верхней Непрядвы до Березуя.

Русско-литовская армия появилась в междуречье первой. Дмитрий Иванович попал в окружение четырёх группировок противника. Уверен, он реально оценивал своё положение, не рассчитывал на быструю помощь Бахта, две армии которого оказались отрезанными крупными реками. В любой момент его могли атаковать обе армии Мамая с юга, да ещё Ягайло – с северо-запада.

8 сентября у Мамая было два варианта действий. Первый – занять круговую оборону на Красном холме, после слияния с Багуном, и обороняться, надеясь на подход союзников. Но, оборона – это не татарская тактика. Второй – атаковать одного из трёх противников, разбить его, а потом ударить по остальным. Ах! Если бы он атаковал группировку Бахта-Мохаммеда! Взошла бы яркая звезда независимости. С точки зрения Мамая, князь Дмитрий поставил себя в ловушку. Его армия на две трети состояла из пехоты и казалась для татарской конницы слабым противником. Остановка в междуречье смотрелась неумной, тем более, не имело смысла боевое построение. Седьмого числа можно было предположить: совместная атака Красного холма уже согласована с Бахта, поутру русские полки станут форсировать Мечу. Хорошо бы было застать пехоту врасплох на марше к Мече, когда она становилась лёгкой добычей для конницы. Слишком быстро русские передвигались до этого, могло показаться, что остановки не будет. Всё это составило комплекс заманчивых и вынужденных причин, по которым полководец без промедления форсировал реку и пошёл в атаку. При этом Меча прикрыла его тыл от Бахта-Мохаммеда.

Источник

Куликово поле: почему археологи начали раскопки на месте слияния Дона и Непрядвы, а не где-то еще

Археолого-географическое изучение Куликова поля началось в 80-х годах XX века. Отправной точкой стало место слияния Дона и Непрядвы. Почему был выбран именно этот участок? Рассказываем в материале⬇

Первая причина

Устье Непрядвы было бесспорным и самым надёжным географическим ориентиром места Мамаева побоища. Эта точка упомянута практически во всех известных нам летописных и литературных памятниках. Согласно летописям, русское войско пришло на «бе бо поле чисто, на усть Непрядвы» или «Великии же князь Дмитрии Иванович перешед за Дон в поле чисто в ордынскыя земли, на усть Непрядвы рекы». Изучение этого района должно дать важные сведения об истории природы и человека в непосредственной близости от места сражения.

Особого внимания заслуживал и характер местности в районе слияния рек. Здесь располагался большой участок речной поймы со следами бывших старичных озёр, протоков и невысоких дюнных всхолмлений. Такие ландшафтные участки были перспективны для поиска стоянок и поселений древних людей, которые издревле любили селиться по берегам рек для рыбной ловли и охоты на речную птицу и животных. В то же время речные поймы представляют собой своеобразную летопись природы с того момента, как здесь появилась река. Пойма реки по своей структуре напоминает пирог с множеством разных по своему цвету и толщине прослоек, относящихся к разным отрезкам времени, ведь ежегодно в половодье речные воды выносят на пойменную поверхность очередную порцию отложений суглинков.

Такой «пирог» содержит ценнейшую информацию о древнем климате, гидрологии, ботанике, зоологии и т. д. Задача палеогеографов и палеобиологов — прочитать эту природную летопись. Такая книга становится особенно увлекательной, если в ней помимо природных появляются страницы, оставленные рукой человека.

Вторая причина

Всего в полукилометре от устья Непрядвы на её высоком коренном берегу стоит храм Рождества Пресвятой Богородицы села Монастырщино.

Панорама храма Рождества Пресвятой Богородицы села Монастырщино, Часовни во имя Преподобного Сергия Радонежского.

Народное предание повествует, что сразу после Куликовской битвы здесь из дубов Зелёной Дубравы была срублена часовня, в которой отпевали русских воинов, убитых в сражении. Рядом с часовней и располагались братские могилы-скудельницы павших витязей. Это предание было зафиксировано первыми исследователями Куликова поля и принято ими как должное. В подтверждение приводили тот факт, что храм в с. Монастырщино не случайно посвящён престольному празднику Рождества Пресвятой Богородицы — именно в этот день и произошло само сражение. Следовательно, храм напрямую связан с Куликовской битвой. Несмотря на легендарность, пренебрегать этой информацией было нельзя. На тот момент у археологов и историков это была одна из немногих ниточек, ведущих к одному из важнейших объектов, оставшихся от битвы, — погребениям воинов . Альтернативной версией народных преданий могло стать и древнее кладбище , обнаруженное С. А. Изюмовой и расположенное всего в одном километре к востоку от монастырщинского храма.

Материал подготовлен по книге «Тайны и загадки Поля битвы» . А. Наумов, О. Бурова, Тула, 2019 г.

Источник