Меню

Паки реку что это



Паки реку что это

Аллилуйя (древнеевр. הַלְּלוּיָהּ, halləlûyāh; греч. αλληλουϊά — «хвалите Яхве», то есть «хвалите Господа») — богослужебный возглас из Ветхого Завета, прославляющий Бога. В современном богослужении обычно повторяется три раза, воздавая честь всем Лицам Святой Троицы. Звучит во время наиболее важных моментов богослужения. Например: малый и великий вход, перед чтением Евангелия, во время Херувимской песни, после причастия.

Аминь (от евр. ן‎אמ, «истинно, верно, да будет», греч. ἀμὴν) — богослужебная формула, которая подчеркивает верность сказанного. «Аминь» обычно стоит в конце молитв, но не означает дословно «конец». Например, Христос часто говорил «Аминь» в начале фразы «Аминь глаголю вам — Истинно говорю вам. ». В Откровении святого Иоанна Богослова «Аминь» — одно из имен Бога (Откр 3:14).

Аксиос (греч. «достоин») — возглас при рукоположении (поставлении) дьякона, священника или архиерея. Рукополагать может только архиерей, и он первый возглашает «Аксиос!», одевая на ставленника священные одежды, соответствующие его новому сану. Далее возглас подхватывают священнослужители, клир и прихожане. Этим возгласом присутствующие свидетельствуют о высокой нравственной жизни поставляемого и говорят, что человек достоин своего сана.

Вонмем (греч. Πρόσχωμεν — «будем внимательны») — богослужебный возглас, который произносит дьякон или священник перед чтением Священного Писания или важными моментами богослужения. Таким образом священнослужители акцентируют внимание прихожан во время службы.

«Паки и паки миром Господу помолимся», призывает нас много раз за службу священник или дьякон. «Паки и паки» в дословном переводе с церковнославянского — «снова и снова». Так начинается малая ектения — короткая молитва с несколькими прошениями (просьбами) к Богу помочь, спасти, защитить и так далее. После каждого прошения хор поет «Господи, помилуй».

Источник

Как расшифровывается молитва «Ангел вопияше» и при чём тут Пасха

Вокруг Христа вращается вся наша жизнь. А Христа мы можем узнать благодаря Церкви. Помните, два апостола на пути в Еммаус разговаривали с прохожим, слушали с горением сердца Его слова, но так и не догадались, Кто перед ними. Но вот потом, когда за общей трапезой Он разломил перед ними хлеб, глаза раскрылись, и апостолы поняли, что это — Христос.

До сих пор мы узнаём Спасителя в таинстве преломления хлебов, в Евхаристии — на Литургии. И вся наша жизнь, таким образом, сконцентрирована вокруг Литургии. Первые христиане брали с собой после богослужения Святые Дары, хранили их дома в специальном сосуде, и каждый день причащались, ожидая следующего воскресного дня. Сейчас мы причащаемся в храме, но и дома храним церковный хлеб — просфоры, и по утрам с молитвой запиваем их святой водой.

Это напоминание нам — вот была Литургия, и я снова немножко приобщаюсь к ней, я со страхом и верой вкушаю не Тело и Кровь, но хотя бы хлеб и воду, я жду воскресенья, чтобы снова припасть к живительному источнику, я помню прошлую Литургию, я не исключён из жизни Церкви…

Вот и наше небольшое утреннее и вечернее правило зависит от литургического бытия Церкви. На Светлой неделе мы читаем торжествующие пасхальные часы — равно как и в храмах их читают. И с Пасхи до Вознесения — в течение сорока дней — мы заменяем молитву «Достойно есть» на другую. В это время и в храме на Литургии, после преложения Даров, когда из алтаря доносится звон кадильных колокольчиков, вместо привычного благодарения Пресвятой Богородицы — молитвы «Достойно есть» — поются слова «Ангел вопияше…»

Называется эта молитва «задостойник», что означает — «вместо «Достойно…». Церковь меняет одно благодарение Пречистой Деве на другое — исходя из смысла праздника. Увы, мало кто из нас может до конца понять, какой смысл у этого песнопения. Поэтому попробуем перевести его на современный русский и понять, о чём же мы молимся как минимум дважды день (утром и вечером) от Пасхи до Вознесения.

Вот текст на церковнославянском:

Ангел вопияше Благодатней: Чистая Дево, радуйся, и паки реку: Радуйся! Твой Сын воскресе тридневен от гроба и мертвыя воздвигнувый: людие веселитеся.

Светися, светися Новый Иерусалиме, слава бо Господня на Тебе возсия. Ликуй ныне и веселися, Сионе. Ты же, Чистая, красуйся, Богородице, о востании Рождества Твоего.

Ангел возглашал Благодатной: Чистая Дева, радуйся! И снова скажу: Радуйся! Твой Сын воскрес в третий день из гроба и мертвых воскресил. Люди, торжествуйте!

Светись, светись, новый Иерусалим — слава Господня над тобою взошла! Ликуй ныне и красуйся, Сион! Ты же радуйся, Чистая Богородица, о воскресении Рожденного Тобой.

Вообще, как ни странно, в толковании этого молитвословия мнения исследователей разделяются. Так, чаще всего здесь находят отсылку к церковному Преданию, которое рассказывает, что Самой первой о Воскресении Христа узнала Пресвятая Богородица. И сказал Ей об этом Архангел Гавриил — тот самый, который предвозвестил Деве Марии рождение великого Младенца.

Кавычек в этом небольшом тексте, взятом из пасхального канона, нет. И вот сторонники первой точки зрения считают, что весь текст — прямая речь Архангела Гавриила. Получается так:

Ангел возглашал Благодатной: «Чистая Дева, радуйся! И снова скажу: Радуйся! Твой Сын воскрес в третий день из гроба и мертвых воскресил. Люди, торжествуйте! Светись, светись, новый Иерусалим — слава Господня над тобою взошла! Ликуй ныне и красуйся, Сион! Ты же радуйся, Чистая Богородица, о воскресении Рожденного Тобой».

Но всё же наиболее авторитетным представляется вторая точка зрения. Её автор — известный дореволюционный богослов Александр Голубцов — пишет вот что:

«Не это событие разумел песнотворец во второй половине припева к девятой песни Пасхального канона. Не к Ангелу, благовествовавшему Богородице о Воскресении Христовом, относил он слова: «и паки реку, радуйся: Твой Сын воскресе тридневен от гроба, и мертвыя воздвигнувши, людие, веселитеся». Он говорил их от своего лица.

Слагателю и певцу этих слов вполне естественно было призывать Богоматерь, а вслед за Нею и всех людей — всю Церковь к Духовной радости и веселию, но у Ангела, возвещавшего Богоматери о восстании Сына Ее из Гроба, глубокою ночью или же ранним утром, при гробе Воскресшего, не было видимого повода прибавлять к своему благовестию слова «людие, веселитеся», ибо некого было приглашать к веселью при скорбящей Богоматери.

Итак, внутренний смысл рассматриваемого припева должен быть следующий: Ангел (в минуты Благовещения) взывал Благодатной: Чистая Дева, радуйся! И я (Творец песни) снова скажу, радуйся: Твой Сын воскрес тридневный из гроба, воскресивши и мертвых, веселитесь, люди!» — резюмирует профессор Голубцов.

Ненужные тонкости, скажете вы? Однако же, достаточно интересные, и не лишённые практического смысла. Всё же, когда молишься, очень важно умом проникать в слова, чётко понимать, что же вкладывал в них автор молитвы.

Читайте также:  Презентация движение по реке 5 класс никольский

Таким образом, окончательный вариант русского перевода будет звучать так:

Ангел возглашал Благодатной: «Чистая Дева, радуйся!» И снова скажу: «Радуйся! Твой Сын воскрес в третий день из гроба и мертвых воскресил. Люди, торжествуйте! Светись, светись, новый Иерусалим — слава Господня над тобою взошла! Ликуй ныне и красуйся, Сион! Ты же радуйся, Чистая Богородица, о воскресении Рожденного Тобой».

С кавычками решили, осталось разобраться с непонятными географическими аллюзиями.

Помните, Христос горестно восклицает: «Иерусалим, Иерусалим, избивающий пророков и камнями побивающий посланных к тебе! сколько раз хотел Я собрать детей твоих, как птица собирает птенцов своих под крылья, и вы не захотели!» Это не к городу, не к зданиям и камням обращается Спаситель, а к людям, обитавшим в Иерусалиме, к евреям, к богоизбранному народу.

Но вот потом этот народ распинает Христа. А Он — воскресает. И теперь каждый, кто уверует в Евангелие, может стать жителем Церкви — Нового Иерусалима, — может войти в Небесное Царство. Вот потому-то в дни Пасхи песнописец радостно обращается ко всем нам: «Светись, светись, новый Иерусалим — слава Господня над тобою взошла!»

А дальше появляется некий Сион. На самом деле, это название горы. Именно здесь, к примеру, находится та самая комната, где Господь установил Литургию, и где впоследствии Святой Дух сошёл на апостолов. Комната так и называется — Сионская горница. Таким образом, этим словом можно назвать всю совокупность понятий, связанных опять же с Церковью, с Царством Божиим. «Ликуй ныне и красуйся, Сион!» — обращается к торжествующим христианам песнописец.

Вот и всё. Прочитаем ещё раз внимательно эту молитву сначала на русском, а потом на церковнославянском.

Ангел возглашал Благодатной: «Чистая Дева, радуйся!» И снова скажу: «Радуйся! Твой Сын воскрес в третий день из гроба и мертвых воскресил. Люди, торжествуйте! Светись, светись, новый Иерусалим — слава Господня над тобою взошла! Ликуй ныне и красуйся, Сион! Ты же радуйся, Чистая Богородица, о воскресении Рожденного Тобой».

Ангел вопияше Благодатней: Чистая Дево, радуйся, и паки реку: Радуйся! Твой Сын воскресе тридневен от гроба и мертвыя воздвигнувый: людие веселитеся.

Светися, светися Новый Иерусалиме, слава бо Господня на Тебе возсия. Ликуй ныне и веселися, Сионе. Ты же, Чистая, красуйся, Богородице, о востании Рождества Твоего.

Источник

КАК МОЛИТЬСЯ ПОСЛЕ СВЕТЛОЙ СЕДМИЦЫ?

Доброго времени вам, дорогие

(По просьбам подписчиков. Сохраните себе для памятки и поделитесь со своими близкими и друзьями)

На Светлой седмице молились (читали) Пасхальные Часы.

С вечера субботы, уже читаются обыкновенные молитвы на сон грядущим.

С утра воскресения — обыкновенное утреннее правило.

Но начинаем мы их читать с Трисвятого.

Псалтирь уже можно читать с вечера субботы

Также читать Евангелие и Апостолов.

Со дня Святой Пасхи до праздника Вознесения Господня (40 дней) все молитвословия (в том числе и благодарственные молитвы по Святом Причащении) предваряются троекратным чтением тропаря Пасхи: «Христос воскресе из мертвых, смертию смерть поправ, и сущим во гробех живот даровав». Далее читается Трисвятое.

С Вознесения до Троицы (10 дней) все молитвословия начинаются с Трисвятого.

Со дня Святой Пасхи до Дня Святой Троицы (50 дней) молитва «Царю Небесный» не читается.

До Троицы отменены любые земные поклоны. Как в храме, так и дома.

Со дня Святой Пасхи до праздника Вознесения Господня (40 дней): молитва «Достойно есть» заменяется на:

«Ангел вопияше Благодатней: Чистая Дево, радуйся! И паки реку: радуйся! Твой Сын воскресе тридневен от гроба и мертвыя воздвигнувый; людие, веселитеся! Светися, светися, новый Иерусалиме, слава бо Господня на тебе возсия. Ликуй ныне и веселися, Сионе. Ты же, Чистая, красуйся, Богородице, о восстании Рождества Твоего».

От Вознесения до дня Святой Троицы обе эти богородичные молитвы вообще не читаются (10 дней)

Спаси Господи! Благослови вас Бог на молитву!

КАК МОЛИТЬСЯ ПОСЛЕ СВЕТЛОЙ СЕДМИЦЫ?

Позитивный Батюшка ☦ Священник Антоний Русакевич

🙏 Поделитесь с друзьями, этим вы очень помогаете проповеди православной веры!

🍀 В сообщения сообщества и директ вы всегда можете написать записки о молитве или задать вопрос батюшке.

⛪ Храм апостола и евангелиста Луки г. Тверь (при горбольнице №4, ул. Маршала Конева 71А)

Источник

«Паки и паки». о богослужебном языке, с портала Богослов.ру

Публикация довольно обширна, при всей её актуальности в некоторых местах она спорная, но внимания всё равно заслуживает, как и последующие комментарии к ней, поэтому выделяю некоторые характерные абзацы :

«. Подавляющее большинство наших прихожан-мирян (значительно более 90%) не воспринимает и не понимает словесного содержания богослужения, и этим не обеспокоены ни они сами, ни священство. Наиболее активные и постоянные прихожане знают отдельные главные постоянные богослужебные молитвословия, но, как показал опрос, это совершенно не значит, что все они глубоко проникают в их смысл, и что смысл глубоко проникает в них. Вне полноты восприятия оказываются все переменные молитвословия, но самое непростительное – слово Священного Писания. Если при чтении Евангелия многие стоящие в храме миряне (хотя полагаю, что не большинство) еще понимают общий смысл отрывка, то Апостол и паримии практически полностью оказываются вне богослужебного восприятия – это лишь время для главопреклонного стояния и наслаждения распевным речитативом и финальным взыгранием голоса протодьякона или чтеца. «

«Характерно, что тайно, отделенно от народа – про себя – священник произносит молитвы, аккумулирующие в себе всю суть нашей веры и упования, выраженные в виде прямого обращения к Богу. О существовании таких молитв, заканчивающих каждую ектенью, сопровождающих каждый вход в алтарь Царскими вратами, предваряющих утреню, подавляющее большинство даже не догадывается, а те, кто знает о них, все равно богослужебно остаются полностью вне этих молитв. Большее количество людей знает сегодня о существовании евхаристических «тайных» молитв, но знание о них не означает участия в них; полная невозможность их услышать на богослужении заставляет людей довольствоваться в этот момент индивидуальными молитвами о своем или участием в пении нарочито удлиненных обрывков этих важных и содержательных молитвословий. Почему народ отстранен от участия в этих важнейших молитвах, составляющих культовый центр Нового Завета – вечную актуализацию Сионской горницы, и допущен только до их обрывков, теряющих в своей разорванности полноту смысла? Это подобно своевольному человеческому соштопыванию разодранной в момент смерти Христа завесы, а также кастовой и гностической выделенности посвященных.»

Читайте также:  В чем смысл багровых рек

«. В результате, с одной стороны, народ Божий – «царственное священство, люди, взятые в удел» – богослужебно не допущен вполне до своего удела, оставлен снаружи вновь соштопанной епископатом и клиром завесы храма; с другой – огромное словесное богатство богослужения оказывается туне – свечой, поставленной под кроватью, накрытой спудом. Люди не питаются богослужебным словом, а значит, смыслом, либо питаются только крохами, падающими со стола господ (в данном случае клира, который оказывается отделенным господским сословием храма), доходящими до них обрывками фраз, доступными им молитвами и обрывками самых важных молитвословий. Народ довольствуется этими малыми крохами, общей благочестивой благодатной атмосферой храма, исповедальным общением со священником и моментами вещественного восприятия святыни. Это не так мало, но все это в том или ином виде есть во многих религиозных традициях, начиная с язычества. Кардинальное отличие христианства состоит как раз в полноте смысла данного ему Откровения, в том, что животворящее Слово Божие стало посреди него. И поэтому степень приобщения Слову-Христу связана с осмысленной полнотой восприятия Слова Божия в другом более человечески опосредованном виде Писания и богослужения и с осмысленной полнотой соборного священнического человеческого предстояния-благодарения Богу-Отцу, завещанного и возглавляемого Христом.»

«. Из принципиально общего дела всей Церкви, т.е. собранной вместе общины (евхаристического собрания), дела полностью осознанного соборного (одной молитвой, одними устами, одним сердцем) благодарения Бога и согласия с Его волей в творении и спасении мира, увенчивающегося исполнением этой воли в соборном причащении, из которого не может быть произвольных исключений, Литургия превращается в индивидуальное дело каждого в Церкви, дело индивидуального освящения, вещество которого готовится тайно в алтаре, за закрытыми вратами группой (кастой) отделенных и посвященных, тогда как стоящие в храме, индивидуально готовящиеся к этому освящению (кто-то готовится, кто-то нет) молятся во время этого приготовления каждый о своем (так обычно заполняются паузы длинного пения коротких обрывков молитв). Соборное Таинство Церкви, которым она являет и строит себя, обращается индивидуальным Таинством в церкви, наряду с другими Таинствами, предназначенным для индивидуального освящения. Причастие из акта соборного явления веры, строящего жизнь, каким оно является в полноте евхаристической молитвы, превращается в акт проявления индивидуального благочестия, эту жизнь оформляющего. Евхаристия, как соборное таинство спасения, редуцируется в индивидуальное таинство духовно-нравственного совершенствования. Отсюда и смещение акцента в сторону исповеди: обязательность исповеди перед каждым причастием (это только для мирян – и на этом уровне тоже отделение клира), отчего исповедь без всякого смущения совершается на Литургии, и даже на Евхаристии, так что люди добрую часть службы проводят в длинных исповедных очередях, не только не участвуя в ней, но пребывая в духовном состоянии, естественно ориентированном на себя, т.е. противоположном духовному устроению Литургии.»

«. Разрыв соборности, индивидуализация Литургии, выхолащивание смысла евхаристической молитвы мирян неминуемо выхолащивает и силу Таинства, смещает акценты: от духовного предстояния-благодарения Богу к почитанию вещественной святыни; от сущностной веры к обрядоверию, – что мы и видим сегодня в Церкви. Причастие воспринимается как своего рода ложечка божественного лекарства, приготовляемого выделенным посвященным клиром для профанного народа, который на богослужении принимает или не принимает это лекарство в соответствии с индивидуальной потребностью, по индивидуальному графику, ради индивидуального освящения.»

«На всех языках мира, кроме одного русского (!) ( ну тут автор ошибается — греки и грузины также используют древние сакрализированные языки — свящ. Ф. ), славят в православных храмах Бога. Это поразительный факт! И тем более поразительный, что русский – это язык одной из величайших в мире христианских культур. Трудно поверить, чтобы народ так негативно относился к собственному языку, ведь это духовное и культурное самоубийство. И это, безусловно, препятствие для миссии в собственном русском народе, так сегодня необходимой и среди воцерковленных людей, что со всей очевидностью показал опрос, и среди огромной массы статистических христиан, которые освящают куличи, купаются в прорубях и ставят в храмах свечи, и среди тех внешних, которые глубоко и заинтересованно ищут смысла и Бога. А история однозначно показала, что успех миссии всегда связан с родным языком богослужения.»

«Большинство респондентов так или иначе согласилось с тем, что для более глубокого восприятия богослужения необходимо специально изучать церковнославянский язык, однако комментарии к вариантам ответов на этот вопрос и ответы на уточняющие вопросы показали, что эффект от этого изучения иллюзорен. Об этом свидетельствует потрясающее признание регента (случайно прошедшего опрос, потому что клириков я старалась не опрашивать): «Изучала, не дало толку», – совершенно совпадающее с моим личным опытом; кроме интеллектуального услаждения сложными грамматическими формами, типа плюсквамперфекта, этой, по сути, игры в бисер, изучение церковнославянского ничего не дало – восприятие богослужения осталось на совершенно том же уровне. При этом несопоставимо возрастает восприятие богослужебного чтения – Апостола, Евангелия, паримий, канона Андрея Критского, Псалтири и т.д. – по-русски. Но иллюзорной оказалась не только эффективность, а и сама возможность подобного изучения для большинства мирян, с одной стороны, загруженных делами и обязанностями, с другой, не имеющих никакого реального предложения по изучению церковнославянского.»

Читайте также:  Написать куда впадает река

«. Хотя большинство респондентов сомневались в том, что русский язык способен адекватно выразить всю полноту смысла и молитвенную глубину православного богослужения, лично у меня таких сомнений нет. Когда рядом с поэтичным славянским текстом приводятся в качестве перевода на русский нелепые вульгаризмы, то это делается специально, чтобы опорочить такой перевод. Но русский – это язык великой литературы, великой философии и великого богословия, он способен вместить и богослужение. Есть, конечно, естественные сложности перевода, потому что перевести с одного живого языка на другой живой язык, по-видимому, гораздо проще, чем с мертвого на тот же самый, но живой язык: хочется не потерять ни гимнографической возвышенной красоты одного, ни живой непосредственности другого. Но сложности переводов были всегда, и всю свою историю Церковь с ними успешно справлялась; отказывать в этой способности нашей сегодняшней Церкви значит считать ее омертвелой, потерявшей Дух, что, очевидно, не так. Мне кажется, что современное топтание на месте в этом вопросе во многом связано с тем, что каждый переводит «в своем углу», индивидуально, и, может быть, потому каждый так любит свое. Но если бы была создана постоянно действующая церковная комиссия по переводам (в т.ч. по русификации), как было решено еще на Поместном Соборе 1917-1918 гг., то сама эта определенно выраженная собственная воля Церкви привлекла бы гораздо большую благодатную полноту Духа Святого; а где Дух Святой, там творческий успех и победа.»
======================================== ================

Понравился также комментарий на статью иеромонаха Агапия из Белоруссии:

«Чувствуется немного излишнее уклонение в «журналистский тон», но это чисто мое восприятие. В целом же — публикация откликается. Хорошо бы ее еще и на Правмир и Азбука.ру опубликовать.
Несколько комментариев:
1. «Христианская вера была воспринята славянами с такой творческой глубиной только потому, что язык, на котором они ее приняли, был родным и живым». Насколько помнится, в своем труде просветители славян и их ученики ориентировались на тот славянский язык, который использовался в Моравии, Болгарии и т. д. Но, при обширности расселения славянских племен, славянский язык неизбежно разнился среди них. И что-то я сомневаюсь, что для жителей Руси (Киева, Новгорода), тот созданный церковно-славянский язык был полностью «живым» и легко понимаемым. Скорее всего, уже с самого начала, т. е. крещения Руси, он воспринимался не как «народный», а с долей сакральности — т. е, непонятности. Последующие его редакции народным его тоже не делали. Это, наверное, одна из причин, что Русь была крещена, но не просвещена.
2. Я знаю немало духовенства, из числа «нового поколения», т. е. выросших не в советское время, которое вполне осознает необходимость — скорее, не перевода на русский, я русификации церк.-слав. языка. Но — они полностью зависят от епископата. А в епископате, насколько понимаю, бытует немалый страх перед расколом «справа». В самом деле, среди активных мирян и монашествующих (особенно женского пола) есть немало «ригористов», которые поднимают шум на всю округу за малейшие попытки хоть как-то оздоровить богослужебную практику. Почему-то боятся именно их, а не потери массы новых потенциальных христиан. Вообще, здесь я вижу глубокие, в первую очередь психологические проблемы — в самих побудительных причинах прихода в храм, в монастырь.
3. Нет конфессиональных империй. Да в том то и дело, что для определенного — и очень крикливого — процента, православие — это «кусочек» то ли XVI-го, то ли XVII-го века, процента, который живет мечтой «вернуться в прошлое».
4. Я служу в соборе, где за чином всенощного бдения собирается много — своих и из окрестных деревень — священников. Так вот. По моим давним наблюдением, подавляющему для подавляющего большинства богослужение — всего лишь «фон» для личных дел — поминания, с выниманием частиц, своих синодиков, исповеди, решения административно-хозяйственных вопросов — и просто «дружеских бесед». С перерывом на выход на полиелей. Церковно-славянский язык, в таком случае — прекрасная защита от смысла богослужения, чтобы оно ни к чему не побуждало, ничего не будило.
5. Этот пункт связан с предыдущим. В нынешней практике чины богослужения, по своему смыслу относящиеся к определенному времени суток, давно «сбиты» в кучу, без всякой на это оглядки. И, если сделать язык служб понятным — бессмыслица богослужебных текстов, оторванных от своего места, станет слишком наглядной. Каково будет тогда читать, где-то в районе 19.00, в Светильничных молитвах — «к Тебе утреннюем»? Или, как сейчас, в Великом Посту, вечерня совершается утром, и что-то около полдевятого утра поется «Пришедше на запад Солнца». Попробуйте ка по-русски, со смыслом))) А славянизмы — помогают «не видеть» несуразицу.
6. Т. о., проблема выходит далеко за пределы вопроса о понятности языка. Если его начать как-то решать — он столько за собой потянет. «

Прот. Павел Хондзинский, преподаватель ПСТГУ и декан Богословского факультета, у которого автор проходила защиту своей работы, поспешил «откреститься» от своей бывшей студентки :

«Действительно, реферат на тему «Понимание богослужения мирянами» был в 2013 году защищен студенткой заочного отделения богословского факультета О. Ю. Шкариной. При этом надо учитывать, что семинар по практическому богословию для заочников ставит своей целью дать студентам первичные элементарные навыки социологической работы, которые могли бы им пригодится в будущей приходской деятельности. Естественно, что никакой строгой (и даже нестрогой) профессиональной критики результаты их исследований по определению не выдерживают, да и не предназначены для этого. Необходимо также отметить, что защита реферата подразумевает обсуждение его на семинаре группой студентов вместе с преподавателем. По итогам этого обсуждения и качеству работы реферат О. Ю. Шкариной был оценен на «удовлетворительно», причем особо была отмечена неспособность автора слышать аргументы оппонентов. Заслуживает ли опубликованный текст в связи с этим название «уникального», судите сами. Наконец, следует подчеркнуть, что предваряющее нынешнюю публикацию обширное «Введение» в тексте защищенного О. Шкариной реферата отсутствовало.»

Источник