Меню

Левой озеро правой лебеди



Царевна-лягушка

Русская народная сказка

Царевна-лягушка

В некотором царстве, в некотором государстве жил-был царь, и было у него три сына.

Царевна-лягушка

Позвал однажды царь сыновей и говорит им:

— Дети мои милые, вы теперь все на возрасте, пора вам и о невестах подумать!

— За кого же нам, батюшка, посвататься?

— А вы возьмите по стреле, натяните свои тугие луки и пустите стрелы в разные стороны. Где стрела упадет — там и сватайтесь.

Вышли братья на широкий отцовский двор, натянули свои тугие луки и выстрелили.

Царевна-лягушка художник Билибин И.Я.

Пустил стрелу старший брат. Упала стрела на боярский двор, и подняла ее боярская дочь.

Царевна-лягушка. Художник Юрий Васнецов

Пустил стрелу средний брат — полетела стрела к богатому купцу во двор. Подняла ее купеческая дочь.

Пустил стрелу Иван-царевич — полетела его стрела прямо в топкое болото, и подняла ее лягушка-квакушка…

Старшие братья как пошли искать свои стрелы, сразу их нашли: один — в боярском тереме, другой — на купеческом дворе. А Иван-царевич долго не мог найти свою стрелу. Два дня ходил он по лесам и по горам, а на третий день зашел в топкое болото. Смотрит — сидит там лягушка-квакушка, его стрелу держит.

Иван-царевич хотел было бежать и отступиться от своей находки, а лягушка и говорит:

— Ква-ква, Иван-царевич! Поди ко мне, бери свою стрелу, а меня возьми замуж.

Опечалился Иван-царевич и отвечает:

— Как же я тебя замуж возьму? Меня люди засмеют!

— Возьми, Иван-царевич, жалеть не будешь!

Подумал-подумал Иван-царевич, взял лягушку-квакушку, завернул ее в платочек и принес в свое царство-государство.

Пришли старшие братья к отцу, рассказывают, куда чья стрела попала.

Рассказал и Иван-царевич. Стали братья над ним смеяться, а отец говорит:

— Бери квакушку, ничего не поделаешь!

Вот сыграли три свадьбы, поженились царевичи: старший царевич — на боярышне, средний — на купеческой дочери, а Иван-царевич — на лягушке-квакушке.

На другой день после свадьбы призвал царь своих сыновей и говорит:

— Ну, сынки мои дорогие, теперь вы все трое женаты. Хочется мне узнать, умеют ли ваши жены хлебы печь. Пусть они к утру испекут мне по караваю хлеба.

Поклонились царевичи отцу и пошли. Воротился Иван-царевич в свои палаты невесел, ниже плеч буйну голову повесил.

— Ква-ква, Иван-царевич, — говорит лягушка-квакушка, — что ты так опечалился? Или услышал от своего отца слово неласковое?

— Как мне не печалиться! — отвечает Иван-царевич. — Приказал мой батюшка, чтобы ты сама испекла к утру каравай хлеба…

— Не тужи, Иван-царевич! Ложись-ка лучше спать-почивать: утро вечера мудренее!

Царевна-лягушка

Уложила квакушка царевича спать, а сама сбросила с себя лягушечью кожу и обернулась красной девицей Василисой Премудрой — такой красавицей, что ни в сказке сказать, ни пером описать!

Взяла она частые решета, мелкие сита, просеяла муку пшеничную, замесила тесто белое, испекла каравай — рыхлый да мягкий, изукрасила каравай разными узорами мудреными: по бокам — города с дворцами, садами да башнями, сверху — птицы летучие, снизу — звери рыскучие…

Утром будит квакушка Ивана-царевича:

— Пора, Иван-царевич, вставай, каравай неси!

Положила каравай на золотое блюдо, проводила Ивана-царевича к отцу.

Пришли и старшие братья, принесли свои караваи, только у них и посмотреть не на что: у боярской дочки хлеб подгорел, у купеческой — сырой да кособокий получился.

Царь сначала принял каравай у старшего царевича, взглянул на него и приказал отнести псам дворовым.

Принял у среднего, взглянул и сказал:

— Такой каравай только от большой нужды есть будешь!

Дошла очередь и до Ивана-царевича. Принял царь от него каравай и сказал:

— Вот этот хлеб только в большие праздники есть!

Царевна-лягушка

И тут же дал сыновьям новый приказ:

— Хочется мне знать, как умеют ваши жены рукодельничать. Возьмите шелку, золота и серебра, и пусть они своими руками за ночь выткут мне по ковру!

Вернулись старшие царевичи к своим женам, передали им царский приказ. Стали жены кликать мамушек, нянюшек и красных девушек — чтобы пособили им ткать ковры. Тотчас мамушки, нянюшки да красные девушки собрались и принялись ковры ткать да вышивать — кто серебром, кто золотом, кто шелком.

А Иван-царевич воротился домой невесел, ниже плеч буйну голову повесил.

— Ква-ква, Иван-царевич, — говорит лягушка-квакушка, — почему так печалишься? Или услышал от отца своего слово недоброе?

— Как мне не кручиниться! — отвечает Иван-царевич. — Батюшка приказал за одну ночь соткать ему ковер узорчатый!

— Не тужи, Иван-царевич! Ложись-ка лучше спать-почивать: утро вечера мудренее!

Уложила его квакушка спать, а сама сбросила с себя лягушечью кожу, обернулась красной девицей Василисой Премудрой и стала ковер ткать. Где кольнет иглой раз — цветок зацветет, где кольнет другой раз — хитрые узоры идут, где кольнет третий — птицы летят…

Солнышко еще не взошло, а ковер уж готов.

Вот пришли все три брата к царю, принесли каждый свой ковер. Царь прежде взял ковер у старшего царевича, посмотрел и молвил:

— Этим ковром только от дождя лошадей покрывать!

Принял от среднего, посмотрел и сказал:

— Только у ворот его стелить!

Принял от Ивана-царевича, взглянул и сказал:

— А вот этот ковер в моей горнице по большим праздникам расстилать!

И тут же отдал царь новый приказ, чтобы все три царевича явились к нему на пир со своими женами: хочет царь посмотреть, которая из них лучше пляшет.

Отправились царевичи к своим женам.

Идет Иван-царевич, печалится, сам думает: «Как поведу я мою квакушку на царский пир. »

Пришел он домой невеселый. Спрашивает его квакушка:

— Что опять, Иван-царевич, невесел, ниже плеч буйну голову повесил? О чем запечалился?

— Как мне не печалиться! — говорит Иван-царевич. — Батюшка приказал, чтобы я тебя завтра к нему на пир привез…

Царевна-лягушка художник Билибин И.Я.

— Не горюй, Иван-царевич! Ложись-ка да спи: утро вечера мудренее!

На другой день, как пришло время ехать на пир, квакушка и говорит царевичу:

— Ну, Иван-царевич, отправляйся один на царский пир, а я вслед за тобой буду. Как услышишь стук да гром — не пугайся, скажи: «Это, видно, моя лягушонка в коробчонке едет!»

Пошел Иван-царевич к царю на пир один.

А старшие братья явились во дворец со своими женами, разодетыми, разубранными. Стоят да над Иваном-царевичем посмеиваются:

— Что же ты, брат, без жены пришел? Хоть бы в платочке ее принес, дал бы нам всем послушать, как она квакает!

Вдруг поднялся стук да гром — весь дворец затрясся-зашатался. Все гости переполошились, повскакали со своих мест. А Иван-царевич говорит:

— Не бойтесь, гости дорогие! Это, видно, моя лягушонка в своей коробчонке едет!

Подбежали все к окнам и видят: бегут скороходы, скачут гонцы, а вслед за ними едет золоченая карета, тройкой гнедых коней запряжена.

Подъехала карета к крыльцу, и вышла из нее Василиса Премудрая — сама как солнце ясное светится.

Все на нее дивятся, любуются, от удивления слова вымолвить не могут.

Взяла Василиса Премудрая Ивана-царевича за руки и повела за столы дубовые, за скатерти узорчатые…

Стали гости есть, пить, веселиться.

Царевна-лягушка

Василиса Премудрая из кубка пьет — не допивает, остатки себе за левый рукав выливает. Лебедя жареного ест — косточки за правый рукав бросает.

Жены старших царевичей увидели это — и туда же: чего не допьют — в рукав льют, чего не доедят — в другой кладут. А к чему, зачем — того и сами не знают.

Как встали гости из-за стола, заиграла музыка, начались пляски. Пошла Василиса Премудрая плясать с Иваном-царевичем. Махнула левым рукавом — стало озеро, махнула правым — поплыли по озеру белые лебеди. Царь и все гости диву дались. А как перестала она плясать, все исчезло: и озеро и лебеди.

Пошли плясать жены старших царевичей.

Как махнули своими левыми рукавами — всех гостей забрызгали; как махнули правыми — костями-огрызками осыпали, самому царю костью чуть глаз не выбили. Рассердился царь и приказал их выгнать вон из горницы.

Читайте также:  Читать рассказ васюткино озеро аудио

Когда пир был на исходе, Иван-царевич улучил минутку и побежал домой. Разыскал лягушечью кожу и спалил ее на огне.

Приехала Василиса Премудрая домой, хватилась — нет лягушечьей кожи! Бросилась она искать ее. Искала, искала — не нашла и говорит Ивану-царевичу:

— Ах, Иван-царевич, что же ты наделал! Если бы ты еще три дня подождал, я бы вечно твоею была. А теперь прощай, ищи меня за тридевять земель, за тридевять морей, в тридесятом царстве, в подсолнечном государстве, у Кощея Бессмертного. Как три пары железных сапог износишь, как три железных хлеба изгрызешь — только тогда и разыщешь меня…

Сказала, обернулась белой лебедью и улетела в окно.

Загоревал Иван-царевич. Снарядился, взял лук да стрелы, надел железные сапоги, положил в заплечный мешок три железных хлеба и пошел искать жену свою, Василису Премудрую.

Царевна-лягушка

Долго ли шел, коротко ли, близко ли, далеко ли — скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается, — две пары железных сапог износил, два железных хлеба изгрыз, за третий принялся. И повстречался ему тогда старый старик.

— Здравствуй, дедушка! — говорит Иван-царевич.

— Здравствуй, добрый молодец! Чего ищешь, куда путь держишь?

Рассказал Иван-царевич старику свое горе.

— Эх, Иван-царевич, — говорит старик, — зачем же ты лягушечью кожу спалил? Не ты ее надел, не тебе ее и снимать было!

Василиса Премудрая хитрей-мудрей отца своего, Кощея Бессмертного, уродилась, он за то разгневался на нее и приказал ей три года квакушею быть. Ну, да делать нечего, словами беды не поправишь. Вот тебе клубочек: куда он покатится, туда и ты иди.

Иван-царевич поблагодарил старика и пошел за клубочком.

Катится клубочек по высоким горам, катится по темным лесам, катится по зеленым лугам, катится по топким болотам, катится по глухим местам, а Иван-царевич все идет да идет за ним — не остановится на отдых ни на часок.

Шел-шел, третью пару железных сапог истер, третий железный хлеб изгрыз и пришел в дремучий бор. Попадается ему навстречу медведь.

«Дай убью медведя! — думает Иван-царевич. — Ведь у меня никакой еды больше нет».

Прицелился он, а медведь вдруг и говорит ему человеческим голосом:

— Не убивай меня, Иван-царевич! Когда-нибудь я пригожусь тебе.

Не тронул Иван-царевич медведя, пожалел, пошел дальше.

Идет он чистым полем, глядь — а над ним летит большой селезень.

Иван-царевич натянул лук, хотел было пустить в селезня острую стрелу, а селезень и говорит ему по-человечески:

— Не убивай меня, Иван-царевич! Будет время — я тебе пригожусь.

Пожалел Иван-царевич селезня — не тронул его, пошел дальше голодный.

Вдруг бежит навстречу ему косой заяц.

«Убью этого зайца! — думает царевич. — Очень уж есть хочется…»

Царевна-лягушка

Натянул свой тугой лук, стал целиться, а заяц говорит ему человеческим голосом:

— Не губи меня, Иван-царевич! Будет время — я тебе пригожусь.

И его пожалел царевич, пошел дальше.

Вышел он к синему морю и видит: на берегу, на желтом песке, лежит щука-рыба. Говорит Иван-царевич:

— Ну, сейчас эту щуку съем! Мочи моей больше нет — так есть хочется!

— Ах, Иван-царевич, — молвила щука, — сжалься надо мной, не ешь меня, брось лучше в синее море!

Сжалился Иван-царевич над щукой, бросил ее в море, а сам пошел берегом за своим клубочком.

Долго ли, коротко ли — прикатился клубочек в лес, к избушке. Стоит та избушка на курьих ножках, кругом себя поворачивается.

— Избушка, избушка, повернись к лесу задом, ко мне передом!

Избушка по его слову повернулась к лесу задом, а к нему передом. Вошел Иван-царевич в избушку и видит: лежит на печи баба-яга — костяная нога. Увидела она царевича и говорит:

— Зачем ко мне пожаловал, добрый молодец? Волей или неволей?

— Ах, баба-яга — костяная нога, ты бы меня накормила прежде, напоила да в бане выпарила, тогда бы и выспрашивала!

Царевна-лягушка

— И то правда! — отвечает баба-яга.

Накормила она Ивана-царевича, напоила, в бане выпарила, а царевич рассказал ей, что он ищет жену свою, Василису Премудрую.

— Знаю, знаю! — говорит баба-яга. — Она теперь у злодея Кощея Бессмертного. Трудно будет ее достать, нелегко с Кощеем сладить: его ни стрелой, ни пулей не убьешь. Потому он никого и не боится.

— Да есть ли где его смерть?

— Его смерть — на конце иглы, та игла — в яйце, то яйцо — в утке, та утка — в зайце, тот заяц — в кованом ларце, а тот ларец — на вершине старого дуба. А дуб тот в дремучем лесу растет.

Рассказала баба-яга Ивану-царевичу, как к тому дубу пробраться. Поблагодарил ее царевич и пошел.

Долго он по дремучим лесам пробирался, в топях болотных вяз и пришел наконец к Кощееву дубу. Стоит тот дуб, вершиной в облака упирается, корни на сто верст в земле раскинул, ветками красное солнце закрыл. А на самой его вершине — кованый ларец.

Смотрит Иван-царевич на дуб и не знает, что ему делать, как ларец достать.

«Эх, — думает, — где-то медведь? Он бы мне помог!»

Только подумал, а медведь тут как тут: прибежал и выворотил дуб с корнями. Ларец упал с вершины и разбился на мелкие кусочки.

Выскочил из ларца заяц и пустился наутек.

«Где-то мой заяц? — думает царевич. — Он этого зайца непременно догнал бы…»

Не успел подумать, а заяц тут как тут: догнал другого зайца, ухватил и разорвал пополам. Вылетела из того зайца утка и поднялась высоко-высоко в небо.

«Где-то мой селезень?» — думает царевич.

А уж селезень за уткой летит — прямо в голову клюет. Выронила утка яйцо, и упало то яйцо в синее море…

Загоревал Иван-царевич, стоит на берегу и говорит:

— Где-то моя щука? Она достала бы мне яйцо со дна морского!

Вдруг подплывает к берегу щука-рыба и держит в зубах яйцо.

Обрадовался царевич, разбил яйцо, достал иглу и отломил у нее кончик. И только отломил — умер Кощей Бессмертный, прахом рассыпался.

Пошел Иван-царевич в Кощеевы палаты. Вышла тут к нему Василиса Премудрая и говорит:

— Ну, Иван-царевич, сумел ты меня найти, теперь я весь век твоя буду!

Выбрал Иван-царевич лучшего скакуна из Кощеевой конюшни, сел на него с Василисой Премудрой и воротился в свое царство-государство.

И стали они жить дружно, в любви и согласии.

Источник

Озеро с лебедями в Евпатории (Сасык-Сиваш) – фото, где находится на карте

В окрестностях Евпатории масса интересных мест, по праву считающихся природными достопримечательностями Крыма. В их списке уникальное озеро Сасык-Сиваш, прославившееся целебными грязями. Озеро с лебедями, является его частью и пользуется в последнее время не меньшей популярностью.

Озеро с лебедями в Евпатории (Сасык-Сиваш)

Описание

Первое, что привлекает в озере – необычный цвет воды. Туристы, интересующиеся историей, утверждают – на берегу озера Сасык-Сиваш еще до нашей эры проживали люди. Как доказательство – многочисленные находки археологов, обнаруженные в этих местах.

Сегодня в озере, привлекает совсем другое – белоснежные лебеди, густо заселившие водоем. Орнитологи рассказывают: облюбовали птицы место постепенно. Как только на водоеме начала появляться растительность, появились пернатые. Вначале их было немного. На озере они останавливались на зиму, так как вода там значительно теплее, чем в открытом море.

Озеро с лебедями в Евпатории

После их количество постепенно увеличивалось. Сегодня на озере с лебедями в Евпатории обитают чайки, бакланы, утки. У взрослых лебедей есть потомство, уверенно расхаживающее по воде. Молодняк от взрослых особей отличается более темными перьями.

Птицы практически ручные. Дают сфотографировать себя. Если голодные – радостно принимают пищу. С другой стороны в сезон там так много отдыхающих, что кушать белоснежным красавцам не особо хочется. Чему несказанно рады другие обитатели водоема. Те же утки или бакланы.

Как только предприимчивое население поняло: озеро становится популярным – открыли кафе недалеко. Там можно выпить кофе, чая, купить водички. Расположено кафе не у самого озера, что, несомненно, радует. Возле водоема с каждым годом можно увидеть все больше машин с туристами, жалеющими покормить птиц и сделать потрясающие фото.

Читайте также:  Лебединое озеро балет либретто кратко

Есть где припарковаться

Как добраться до озера с лебедями

Самый простой вариант: личное или арендованное авто. Некоторые путешественники рекомендуют заезжать со стороны Евпатории. Двигаться следует в сторону пляжей, после свернуть к железнодорожному переезду. Как только его минуете – сворачиваете направо. По прямой тоже доберетесь. В любом случае я рекомендую ориентироваться по карте. Точное место на карте с координатами отмечено ниже.

Источник

Лебединое озеро. Что стало прототипом классического сюжета? А также несколько экранизаций известного балета

Прототип Лебединого озера меня интересовал давно.

Напомним, премьера «Лебединого озера» на сцене Большого театра состоялась 140 лет назад. Публика приняла балет довольно прохладно.

Глубокая музыка ЧАЙКОВСКОГО не нашла тогда достойного воплощения в танце и не встретила понимания.

Зато сейчас этот балет — одно из немногих классических произведений, о которых знают не только заядлые театралы, но и простые обыватели.

Даже если бы Петр Ильич не написал за свою жизнь ничего, кроме «Лебединого озера», то на сегодняшний день его гонорар, по данным делового журнала «Businessweek», составил бы около $1,2 миллиарда.

В основу «Лебединого озера» положена старинная немецкая легенда, повествующая о прекрасной принцессе Одетте, превращенной в лебедя проклятием злого колдуна — рыцаря Ротбарта.

Чары злого гения действуют днем, но с приходом луны белый лебедь превращается в девушку.

Прекрасную Одетту на берегу озера во время охоты встречает принц Зигфрид.

Потрясенный ее историей, он клянется ей в вечной любви. Цепь трагических событий приводит к схватке Зигфрида с Ротбартом, но бурные волны разбушевавшейся на озере стихии поглощают и рыцарей, и заколдованных лебедей.

Освободившаяся от злых чар Одетта соединяется с Зигфридом в потустороннем мире.

Чайковский верил, что его смерть тоже будет связана с водой. Однажды после очередных переживаний из-за неудач в личной жизни он весьма оригинально пытался покончить жить самоубийством. Осенней ночью 1877 года Петр Ильич простоял несколько часов в Москве-реке, ледяная вода доходила ему до горла. Композитор надеялся заболеть воспалением легких и покинуть этот мир, но даже не кашлянул.

Смерть настигла его 16 лет спустя. Он подхватил холеру, выпив стакан некипяченой воды в элитном петербургском ресторане Лейнера на углу Невского проспекта и набережной Мойки.

Выросшая из античности, европейская культура многократно «перепела» все ее сюжеты, особенно игривого содержания, которые можно было использовать, не опасаясь строгого осуждения морализаторов.

Самый же знаменитый сексуальный сюжет из Древней Греции — это момент совокупления жены спартанского царя Тиндарея, прекрасной Леды и Зевса. Бог-громовержец овладел Ледой, представ перед ней в образе лебедя.

В силу своего эротического содержания миф пользовался особой популярностью в искусстве эпохи Возрождения. Леонардо да Винчи, Микеланджело, Корреджо открыто изображали Леду в момент ее совокупления с Зевсом либо после него.

Источник

Лебёдушка белая. Былинка

Александр Григорьевич Раков Лебёдушка белая. Былинка
Лебёдушка белая

«Лебедь – отряд пластинчатоклювые, семейство Утиные.

Первое место в семействе по праву занимают лебеди. Это гордые и величественные, воспетые поэтами и прославленные в сказаниях птицы. За исключением экваториальных областей, лебеди населяют все пояса земного шара; чаще всего их встречают в умеренном и холодном поясах Северного полушария. Местом их жительства служат пресноводные озера и богатые водой болота. Свое гнездо они обычно устраивают на суше, напротив, после птенцовой поры держатся в море.

Самец и самка необыкновенно привязываются друг к другу, выказывая самую преданную любовь, и раз заключенный союз уже не разрывается на всю жизнь. Обе птицы одной пары нежно любят друг друга и в опасности друг друга защищают. Столь же нежно родители относятся к своему потомству; самец не перестает самым преданным образом оберегать самку и все время остается поблизости, предупреждая всякую опасность. Кладка состоит из 6-8 яиц; после пяти-шестинедельного высиживания из них вылупляются молодые, чрезвычайно милые, одетые в густой пуховый наряд птенцы. Погревшись с день в гнезде и обсохнув, они уводятся стариками на воду, обучаются отыскивать корм, часто садятся к матери на спину, ночью же прячутся к ней под крылья. При опасности мать их защищает, вообще относится к ним с самой горячей нежностью до тех пор, пока они не достигнут полного оперения и более уже не будут нуждаться в заботах и руководстве. Лебеди принадлежат к числу умных, понятливых и осторожных птиц. Альфред Брем «Жизнь животных».

БАЛЛАДА О БЕЛЫХ ЛЕБЕДЯХ

В тишине природы дикой

Плавал в озере шалаш.

Жил здесь лебедь с лебедихой,

Я приехал к тетке в отпуск

И влюбился в лебедей.

Правда, к ним открыт был допуск

Только для своих людей.

Время шло. Мы подружились.

Я им лакомств набирал.

И, оказывая милость,

Лебедь с рук печенье брал.

Нам общаться стало просто.

Я вывертывал карман,

И смешной, как знак вопроса,

Подплывал ко мне гурман.

Но кончался отпуск днями.

И в убранстве золотом

Я своим друзьям на память

Смастерил красивый дом.

Стало сумрачно и глухо,

Как-то вдруг сменился стиль.

И, почувствовав разлуку,

Лебедь тоже загрустил.

Хлопал крыльями, метался,

Поднимался из воды,

Будто вырваться пытался

Из невидимой беды.

И когда в последний вечер

Лег на озеро туман,

Я погладил белы плечи…

И закончился роман.

Бредит лебедь озером лесным,

запредельной облачною пылью…

Даже мы и то во сне летим,

так зачем же подрезаем крылья

птицам, без которых нем простор

и мертво сентябрьское небо…

«Что ж вы ждете холода и снега!» —

слышен сверху родственный укор.

Пруд зеркальный. В нем видна стрела

стаи, заостренной прямо к югу.

«Отзовись!» — но мечется по кругу

горе заземленного крыла.

Белой тряпкой о стекло воды

бьются лоскуты знамен небесных…

Даже для предсмертной вечной песни

не набрать им нужной высоты.

Был город тихим и усталым, день отгорел уже… И вдруг четыре лебедя над Влтавой зашли откуда-то на круг. Мне нужно было мчаться, помню, но вышло как – не знаю сам, что на ходу, но самом полном, ударил я по тормозам! «Жигуль» уткнулся в воздух с визгом, я к речке выскочил, когда так близко шли они, так низко, что повторяла их вода – огромных, легких, белых-белых среди густевшей полутьмы, похожих чуточку на стрелы – так были шеи их прямы! О воду чиркнули – но тут же, раздумав будто, снова ввысь, как неприкаянные души, светло и тихо вознеслись – и улетели над мостами на фоне башенок резных, и в синем воздухе растаял их образ так же, как возник… Река темнела. Льдины плыли. И странно было – почему те стрелы белые навылет прошли по сердцу моему, заставя так его забиться, как будто в некий давний миг оно такой же было птицей, да приземлилось раньше их. И в этом сладостном полете блеснули вспышкой перед ним далекий берег, зов далекий, зарниц далекие огни… Я ехал дальше Прагой талой, но все оглядывался: вдруг четыре лебедя над Влтавой зайдут на новый вечный круг? Евгений Нефедов

Я замер, позабыв про греблю,

И обернулся дед Матвей:

В вечернем сумеречном небе

Висела стая лебедей.

Красиво вел ее вожак.

У деда дрогнула ресница,

Слеза упала на пиджак…

Спросил я шёпотом Матвея:

«А это правда, что она,

Царь-птица, зяблика слабее

И потому обречена?»

И пред лебедями стоя,

Как перед музыкой полка,

Старик ответствовал: «Пустое!

Она переживет века!

Она мороза не боится,

Простая на еду-питье.

Была бы неженкою птица,

Не почитали бы ее!»

Иван Стремяков, СПб

ЛЕБЕДЬ В ЗООПАРКЕ

Сквозь летние сумерки парка

По краю искусственных вод

Красавица, дева, дикарка –

Высокая лебедь плывет.

Плывет белоснежное диво,

Животное, полное грез,

Колебля на фоне залива

Лиловые тени берез.

Головка ее шелковиста,

И мантия снега белей,

И дивные два аметитста

Мерцают в глазницах у ней.

Читайте также:  Прогноз развития озера байкал

И светлое льется сиянье

над белым изгибом спины,

И вся она как изваянье

Приподнятой к небу волны.

Скрежещут над парком трамваи,

Скрипит под машинами мост,

Истошно кричат попугаи,

Поджав перламутровый хвост.

И звери сидят в отдаленье,

Приделаны к выступам нор,

И смотрят фигуры оленьи

На воду сквозь тонкий забор.

И вся мировая столица,

Весь город сверкающий наш,

Над маленьким парком теснится,

Этаж громоздя на этаж.

И слышит, как в сказочном мире

У самого края стены

Крылатое диво на лире

Поет нам о счастье весны.

… «Вечером допоздна засиделись у костра. Глядели в огонь, но всем троим было хорошо и спокойно.

— Черное озеро, — вздохнула Нонна Юрьевна. – Слишком мрачно для такой красоты.

— Теперь Черное, — сказал Юрий Петрович. – Теперь Черное, а в старину – я люблю в старые книжки заглядывать – в старину оно знаете, как называлось? Лебяжье.

— Лебеди тут когда-то водились. Особенные какие-то лебеди: их в Москву поставляли, для царского стола.

— Разве ж их едят? – удивился Егор. – Грех это.

— Вкусы были другими, — сказала Нонна Юрьевна.

— Лебедей было много, — улыбнулся Юрий Петрович. – А сейчас пожалуйте – четверых-то чудом спасли…

… А Егор на другой день к озеру подался. Домики лебедям постоил, а тогда выпустил. Они сперва покричали, крыльями подрезанными похлопали, подрались, а потом успокоились, домики поделили и зажили двумя семействами в добром соседстве.

…Второй раз ударило, когда Егор полпути миновал. Гулко и далеко разнесло по сырому воздуху, и Егор понял, что рвут на Черном озере. И подумал о лебедях, которые подплывали на людские голоса, доверчиво подставляя крутые шеи.

— Стой! – закричал он еще в кустах, в темноте еще. Вроде замерли у костра. Егор снова хотел крикнуть, да дыхания не хватило, и выбежал он к костру молча. В миг какой-то успел увидеть, что над огнем вода в кастрюльке кипит, а из воды две лебединые лапы выглядывают. И еще троих лебедей увидел – подле. Белых, еще не ощипанных, без голов. А в пламени пятый лебедь сгорал: деревянный.

— Документы, — персохшим горлом повторил Егор. – Лесник. Задерживаю всех.

… Первый наклонился к кастрюле, потыкал ножом в лебедя. Второй пошел к озеру, к тому, что насвистывал.

— Зачем лебедей-то? – вздохнул Егор. – Зачем? Они ведь украшение жизни.

— Да ты поэт, мужик.

Хакнули за спиной, и тяжелая жердь, скользнув по уху, с хрустом обрушила плечо. Егор качнулся, упал на колени. Кто-то с оттяжкой, изо всей силы ударил сапогом ввисок, голова Егора дернулась, закачалась на мокром от дождя и крови мху – и бросили. А Егор поднялся, страшный, окровавленный, и разбитыми губами, прохрипел:

— Я законом… Документы…

— Ну, получи документы!

Кинулись и снова били. Били, пока хрипеть не перестал. Тогда оставили, а он только вздрагивал щуплым, раздавленным телом… Нашли его на другой день уже к вечеру на полпути к дому. Полдороги он все-таки прополз, и широкий кровавый след тянулся за ним от самого Черного озера. От кострища, разоренного шалаша, птичьих перьев и обугленного деревянного лебедя. Черным стал лебедь, нерусским.

На второй день Егор пришел в себя. Следователю он не рассказал ничего. Борис Васильев «Не стреляйте в белых лебедей»

Летели лебеди, летели.

К теплу летели от метели.

Трубили лебеди, трубили

О том, что лебедя убили.

Упало с неба, пух теряя,

В железный мир земного рая.

Его изломанное тело.

И небо Жизни опустело.

Закрылось, как письмо в конверте,

И превратилось в небо Смерти.

Но ведь человек умрет без Неба,

Как человек Земли – без Хлеба

И без единожды-единой

Убитой песни лебединой.

Михаил Дудин, СПб

Лебеди летят к озерам вдохновляться и любить. Непростительным позором я считаю их убить. — Убери ружье, охотник! – Крикнул я, почти грозя. – Не забудь, что жизнь проходит, убивать ее нельзя. Брось разбойничью затею. Спрячь ружье и финский нож. Знай, что я осиротею, если лебедя убьешь! Как прекрасен птичий клекот, косяком летящий строй. Голос в голос, локоть в локоть и еще крыло в крыло! Виктор Боков

ЛЕБЕДИ НА ЗАЛИВЕ

Не зря посадочных огней,

в полночной сутеми, в апреле,

в залив чухонский меж камней

спустились лебеди и пели

на лебедином языке

проникновенно и тревожно…

Чреватый город вдалеке

витал, как пагуба, безбожно.

Дул северик, на лоне вод

играли рыжие барашки.

Бел неспокоен небосвод,

какбудто грех увидел тяжкий:

змеилось зло в миру людей,

Россия маялась раздором,

а стая белых лебедей

держала путь к пустым озерам,

за тот незримый окоем,

где мир не изменил обличья,

чтоб в каждом озере, вдвоем,

любить без разума, по-птичьи.

Глеб Горышин, СПб †1998

«Прокуратура Петроградского района провела проверку по факту гибели лебедя в Приморском парке Победы на Крестовском острове. 10 июля неустановленный преступник из хулиганских побуждений выстрелил из пневматического оружия по лебедю. Через несколько дней лебедь был обнаружен мертвым в пруду». ИМА-ПРЕСС.

Во всём мире варварски поступают с красивейшей птицей на Земле:обитающий в одном из британских парков лебедь выжил, несмотря на то, что в него стреляли из дробового ружья, пневматической винтовки и арбалета. Птица была замечена в парке с торчащей из шеи арбалетной стрелой, после чего лебедя увезли в реабилитационный центр защитники дикой природы. Ветеринары, осмотревшие раненого, назвали его «самой крутой птицей Великобритании»: помимо стрелы, рентген обнаружил в лебеде пули и дробинки, оставшиеся от предыдущих нападений.Пострадавшую птицу выходили, и вскоре лебедь будет возвращен в места обитания. Ветеринары отмечают участившиеся случаи варварских нападений диких животных и птиц в Великобритании.

Они были первыми – стая отстала

У дельты какой-то широкой реки,

Не раз их позёмка по крыльям хлестала,

Не раз перед клювом смыкались клыки.

Они были первыми – лебедь с лебёдкой.

Ещё без проталин белели снега.

Протока у острова узенькой лодкой

Чернела, чтоб их защитить от врага.

Они были первыми, в счастье и силе,

Летели на Север, где жизнь обрели.

Над миром они красоту проносили

Родимой и вечно желанной земли.

Они были первыми в нашем посёлке,

Спустившись на отдых на кромку воды…

Я лёд в полынье разбивал на осколки,

Всю ночь лебедей охранял от беды.

«Многочисленная стая лебедей, возвращавшихся с далёкого юга на север, стала кружить над разливом. Я виделосвещённые зарёю розоватые распахнутые крылья, длинные вытянутые шеи, слушал их голоса. Лебеди долго и низко кружили над разливом, стали садиться на воду. Ещё никогда не видел я такой чудесной, почти сказочной картины. Изогнув свои длинные шеи, лебеди близко плавали вокруг островка. Не замечая меня, лебеди плавали, купались, переговаривались, и я мог близко наблюдать этих удесных птиц… пока по какому-то знаку, шумя крыльями, брызгая водою, лебеди вдруг стали подниматься и, собравшись в стаю, потянули дальше на север.

Жители Заонежья любовно рассказывали мне о лебедях, о привязанности их к родным озеркам,о том, то на каждом озерке живёт лишь одна пара лебедей и что других лебедей на своё озерко они не пускают. Рассказывали и о супружеской верности лебедей, о том, то если один лебедь погибнет, другой никогда его не забывает и долго печально кружит над родным озерком. Лесные жители-охотники никогда не стреляют прекрасных лебедей, считая убийство лебедя большим грехом. Рука не поднималась и у меня на прекрасную сказочную птицу, и за всю мою охотничью жизнь я не сделал ни одного выстрела по лебедям». Иван Соколов-Микитов.

© Copyright: Александр Григорьевич Раков, 2012
Свидетельство о публикации №112122907535 Список читателей / Версия для печати / Разместить анонс / Заявить о нарушении Другие произведения автора Александр Григорьевич Раков Написать рецензию Чудесная подборка. Вообще все Ваши былинки читаю с удовольствием. Спасибо огромное!
С уважением

Ира Стус 30.12.2012 13:09 Заявить о нарушении + добавить замечания Спасибо, Ира. Поддержка читателей весьма важна для творчества, вы сами это прекрасно знаете. Александр Раков.

Источник