Меню

А фатьянов над москвой рекой



Алексей Фатьянов — Над Москвой-рекой: Стих

Над Москвой-рекой
Звёзды светятся,
Хорошо б с тобой
Нынче встретиться.

Я б тебе сказал
Слово нежное,
Шли бы площадью
Мы Манежною.

Вышли б к Пушкину
Мы по Горького,
Там бы встретились
С ясной зорькою.

Показалось бы
Дивной сказкою
Нам с тобой шоссе
Ленинградское.

Если любишь ты,
Черноокая,
Мы очнулись бы
Только в Соколе.

Оказалась бы
Трасса длинная
Не длинней ничуть,
Чем Неглинная.

  • Следующий стих → Алексей Фатьянов — Мы люди большого полёта
  • Предыдущий стих → Алексей Фатьянов — Настя

Читать похожие стихи:

  1. Алексей Фатьянов — Ты как зорька вдали
  2. Алексей Фатьянов — Товарищи едут в Комсомольск
  3. Алексей Фатьянов — Тишина за Рогожской заставою
  4. Алексей Фатьянов — Хороши колхозные покосы
  5. Алексей Фатьянов — Хороша ты, юность

Отзывы к стихотворению:

  • Стихи Александра Пушкина
  • Стихи Михаила Лермонтова
  • Стихи Сергея Есенина
  • Басни Ивана Крылова
  • Стихи Николая Некрасова
  • Стихи Владимира Маяковского
  • Стихи Федора Тютчева
  • Стихи Афанасия Фета
  • Стихи Анны Ахматовой
  • Стихи Владимира Высоцкого
  • Стихи Иосифа Бродского
  • Стихи Марины Цветаевой
  • Стихи Александра Блока
  • Стихи Агнии Барто
  • Омар Хайям: стихи, рубаи
  • Стихи Бориса Пастернака
  • Стихи Самуила Маршака
  • Стихи Корнея Чуковского
  • Стихи Эдуарда Асадова
  • Стихи Евгения Евтушенко
  • Стихи Константина Симонова
  • Стихи Ивана Бунина
  • Стихи Валерия Брюсова
  • Стихи Беллы Ахмадулиной
  • Стихи Юлии Друниной
  • Стихи Вероники Тушновой
  • Стихи Николая Гумилева
  • Стихи Твардовского
  • Стихи Рождественского
  • Евгений Онегин
  • Бородино
  • Я помню чудное мгновенье (Керн)
  • Я вас любил, любовь еще, быть может
  • Парус (Белеет парус одинокий)
  • Письмо матери
  • Зимнее утро (Мороз и солнце; день чудесный)
  • Не жалею, не зову, не плачу
  • Стихи о советском паспорте
  • Я памятник себе воздвиг нерукотворный
  • У лукоморья дуб зеленый
  • Ночь, улица, фонарь, аптека
  • Сказка о царе Салтане
  • Жди меня, и я вернусь
  • Ты меня не любишь, не жалеешь
  • Что такое хорошо и что такое плохо
  • Кому на Руси жить хорошо
  • Я пришел к тебе с приветом
  • Незнакомка
  • Письмо Татьяны к Онегину
  • Александр Пушкин — Пророк
  • Анна Ахматова — Мужество
  • Николай Некрасов — Железная дорога
  • Сергей Есенин — Письмо к женщине
  • Александр Пушкин — Полтава
  • Стихи о любви
  • Стихи для детей
  • Стихи о жизни
  • Стихи о природе
  • Стихи о дружбе
  • Стихи о женщине
  • Короткие стихи
  • Грустные стихи
  • Стихи про осень
  • Стихи про зиму
  • Стихи о весне
  • Стихи про лето
  • Смешные стихи
  • Матерные стихи
  • Стихи с добрым утром
  • Стихи спокойной ночи
  • Стихи про семью
  • Стихи о маме
  • Стихи про папу
  • Стихи про бабушку
  • Стихи про дедушку
  • Стихи о войне
  • Стихи о родине
  • Стихи про армию
  • Стихи про школу
  • Стихи о музыке
  • Стихи для малышей
  • Стихи о доброте
  • Стихи на конкурс
  • Сказки в стихах
  • Популярные стихи Пушкина
  • Популярные стихи Лермонтова
  • Популярные стихи Есенина
  • Популярные басни Крылова
  • Популярные стихи Некрасова
  • Популярные стихи Маяковского
  • Популярные стихи Тютчева
  • Популярные стихи Фета
  • Популярные стихи Ахматовой
  • Популярные стихи Цветаевой
  • Популярные стихи Бродского
  • Популярные стихи Блока
  • Популярные стихи Хайяма
  • Популярные стихи Пастернака
  • Популярные стихи Асадова
  • Популярные стихи Бунина
  • Популярные стихи Евтушенко
  • Популярные стихи Гумилева
  • Популярные стихи Рождественского
  • Другие поэты

Огромная база, сборники стихов известных русских и зарубежных поэтов классиков в Антологии РуСтих | Все стихи | Карта сайта

Все анализы стихотворений, краткие содержания, публикации в литературном блоге, короткие биографии, обзоры творчества на страницах поэтов, сборники защищены авторским правом. При копировании авторских материалов ссылка на источник обязательна! Копировать материалы на аналогичные интернет-библиотеки стихотворений — запрещено. Все опубликованные стихи являются общественным достоянием согласно ГК РФ (статьи 1281 и 1282).

Источник

Забытый гений душевной песни — Алексей Фатьянов

Борис Углицких Забытый гений душевной песни – Алексей Фатьянов

Иногда диву даёшься: до чего же своевольна эта самая «госпожа Удача»! Особенно та, которая сопровождает по жизни людей творческих.
Вот взять хотя бы поэтов-песенников. Одних она обласкает-облобызает, всякими званиями обвешает, специальными творческими телеэфирами поощрит (типа «Достояние республики»), а других забудет напрочь, как будто их никогда никто не знал.
…Человек, о котором я хочу рассказать – Алексей Иванович Фатьянов – жил одновременно как будто в двух параллельных мирах. В одном мире он был ещё при жизни обласкан всенародной искренней любовью. Песни, написанные на его слова, сразу становились (нет, не хитами, а гораздо оглушительнее даже самых раскрученных) народными и, естественно, застольными. Они ежедневно звучали из репродукторов. Под патефонные пластинки с заезженными насквозь этими песенными записями пели и танцевали россияне в военные и послевоенные годы. А в другом – официально-творческом – он был никем… если проще сказать – не академическим поэтом, а «поэтом-песенником», что в профессиональной литературной среде имеет своеобразно-негативный смысл.
Хотя, справедливости ради, о творчестве Алексея Фатьянова некоторые его современники-поэты вспоминают с теплотой и искренним сочувствием. «Стихи, которые он отдавал композитору, были уже почти песней, музыка уже жила и звучала в них где-то внутри самой поэтической строки, — написал о нём Михаил Матусовский, — его образно-напевные тексты сами подсказывали композиторам оптимальные мелодии, оставалось лишь запечатлеть их на нотном листе. Природную одаренность дополняла постоянная работа над словом, при внешней непритязательности текстов Фатьянова они – плод большого мастерства, поисков в области ритма с всевозможными затактами, паузами, неожиданными сдвигами и перенесениями ударений в области строения песенной строфы, запева и припева, новых свежих и оригинальных рифм». А Лев Ошанин сказал о нём так: «Ему не везло – при жизни у него вышла только маленькая книжечка стихов во Владимирском издательстве. Его часто кусали в газетах и журналах. Но ему чертовски везло, он родился в рубашке,– он был одним из любимейших поэтов народа, поэтов, чьи песни пелись буквально на всех углах».

1. Голубоглазый и рослый молодец

Алексею Фатьянову в 2019 году исполнилось бы ровно сто лет. Он родился 5 марта 1919 года в посёлке Малое Петрино (пригороде Вязников Владимирской области).

Стою, как мальчишка, под тополями.
Вишни осыпались, отцвели.
Багряное солнце вдали, за полями,
Коснулось родимой моей земли.
Вечер. Свежо. А в садах, не смолкая,
Соревнуются соловьи.
Важных грачей пролетевшая стая
Мирно уселась в гнёзда свои.
Молчат петухи. Не мычат коровы.
Мамаши ведут по домам ребят.
Только где-то у дома Штарёвых
Галки поссорились и галдят.
Ночь наступила, луна покатилась
По косогорам в луга, в поля.
А в доме напротив над книгой склонилась
Русая девушка — песня моя.
Ах, до чего она стала красивой —
Ни в сказке сказать, ни пером описать.
Танечка! Таня! Татьяна Васильевна!
Я и не знаю, как вас назвать.
Вы выходите утром из дома,
В руках — тетради и чертежи.
И, словно как в детстве, знакомо-знакомо
Над вашим домом летают стрижи.
У вас государственный нынче экзамен,
Светится гордость в глазах озорных.
А я восхищёнными вижу глазами
Русую девушку песен моих.
Не был я в жизни ни скрытным, ни ветреным,
Песни я пел, ничего не тая.
Милое, милое Малое Петрино!
Детство моё! Юность моя!
Стою, как мальчишка, под тополями.
Вишни осыпались, отцвели.
Багряное солнце вдали, за полями,
Вновь коснулось моей земли

. Его отец Иван Николаевич был богатым человеком – владел большим магазином «Торговый дом Фатьянова», в котором продавали обувь, пиво и другие товары и продукты. Во дворе магазина располагалась небольшая мастерская, где валяли обувь. В этом же доме находился синематограф. Жили Фатьяновы в самом большом доме в городе, на центральной площади. Но смена политических устоев добралась-таки и до их глубинки. В конце 20-х годов раскулаченная семья Фатьяновых перебралась в Москву, где в снятой ими комнатушке они проживали вчетвером: Алексей, его родители и старшая сестра.
…Он с раннего детства был одарённым ребенком: увлекался чтением, играл на баяне и пианино. И не удивительно, что после школы Алексей подался в артисты – поступил в ГИТИС (Государственный институт театрального искусства).
В 1940 Фатьянов в ансамбле красноармейской песни и пляски Орловского военного округа уже ведёт концертные программы и читает стихи собственного сочинения.
Великая Отечественная война застала ансамбль в авиационном гарнизоне в Брянской области. За 25 дней войны ансамбль дал 54 концерта. Фатьянов пишет сатирические частушки, сценки, песни, неистощимы его вдохновение и работоспособность. На передовых позициях Брянского фронта хорошо встречают поэму Фатьянова «Скрипка бойца» и его песню «Сходит с линкора моряк».
В начале 1942 года в судьбе молодого поэта происходит знаменательное событие: он знакомится с известным советским композитором В.Соловьевым-Седым, который так описал эту встречу в своих воспоминаниях: «Ко мне подошел солдат в кирзовых сапогах – красивый, рослый молодец, голубоглазый, с румянцем во всю щеку, назвался Алексеем Фатьяновым, поэтом, прочел, встряхивая золотистой копной волос, свою песню «Гармоника». Песня мне понравилась лиризмом, напевностью, юмором. Еще больше мне понравился автор. Чувствовалась в нем богатырская сила. ».
Командование военного округа поручило Фатьянову и В.Соловьеву-Седому написать песню для воинов-уральцев. «Южно-Уральская» сразу стала любимой песней, и сводный полк, отправлявшийся на фронт, прошел с ней по городу Чкалову под духовой оркестр.
Содружество Фатьянова и Соловьева-Седого уже в 1942 дало 2 песни – «На солнечной поляночке» и «Соловьи». Музыка к песне «Соловьи» была написана в один присест. Через несколько дней Всесоюзное радио уже передавало эту песню. Маршал Г.К.Жуков назвал «Соловьев» среди трех лучших песен Великой Отечественной войны. После «Соловьев» последовали песни «Ничего не говорила» (1943), «Давно мы дома не были. », «Где ж ты, мой сад?» (1944).

На солнечной поляночке,
Дугою выгнув бровь,
Парнишка на тальяночке
Играет про любовь.
Про то, как ночи жаркие
С подружкой проводил,
Какие полушалки ей
Красивые дарил.

Играй, играй, рассказывай,
Тальяночка, сама
О том, как черноглазая
Свела с ума.

Когда на битву грозную
Парнишка уходил,
Он ночью темной, звездною
Ей сердце предложил.
В ответ дивчина гордая
Шутила, видно, с ним:
— Когда вернёшься с орденом,
Тогда поговорим.

Боец средь дыма-пороха
С тальяночкой дружил,
И в лютой битве с ворогом
Медаль он заслужил.
Пришло письмо летучее
В заснеженную даль,
Что ждёт… Что в крайнем случае
Согласна на медаль.

Играй, играй, рассказывай,
Тальяночка, сама
О том, как черноглазая
Свела с ума.

. О песне «Соловьи» сохранилось воспоминание автора музыки В. Соловьева-Седова:
«. Это было в начале марта 1945 года, всего за два месяца до Дня Победы. В 10-ю гвардейскую армию тогда приехала бригада артистов Рижской филармонии. Под зрительный зал оборудовали большую госпитальную палатку. Перед эстрадой в несколько рядов положили длинные бревна, которые заменили кресла. Надо ли говорить о том, что в госпитальной палатке некуда было упасть не только яблоку, но даже маковому зернышку. На тесноту, однако, никто не жаловался. Еще бы – концерт! Довольны были даже те, кто не сумел проникнуть а «зрительный зал». Брезентовые стены палатки свободно пропускали слова и музыку, и они были слышны далеко за ее пределами.

– А сейчас, товарищи, артистка нашей филармонии,– конферансье назвал фамилию певицы,– исполнит песню композитора Соловьева-Седого на слова Фатьянова «Соловьи, соловьи. ». Зал приветствовал артистку вежливыми аплодисментами. Аккомпаниатор дал вступление, и артистка запела. Первые же слова песни оглушили слушателей:

Пришла и к нам на фронт весна,
Солдатам стало не до сна.

Это было настолько реально, что даже не верилось, что песня написана вчера или позавчера, а не сейчас, сию минуту, вот здесь, в этой санитарной палатке. А певица продолжала:

Не потому, что пушки бьют,
А потому, что вновь поют,
Забыв, что здесь идут бои,
Поют шальные соловьи.

Всякая бывает тишина. Но та, что воцарилась в госпитальной палатке и за ней, была необычной, необыкновенной какой-то: я бы сказал, неестественной. Все, будто завороженные, впились горящими глазами в певицу и ждали, ждали новых слов и новой мелодии.

Соловьи, соловьи, не тревожьте солдат,
Пусть солдаты немного поспят.

Нет! За всю войну не приходилось слышать такой песни. А их, песен, было много, разных и хороших, хватавших за душу и разрывающих на части сердце, поднимавших в атаку, развеселых в часы короткого отдыха. А в этой было все, будто она аккумулировала все чувства воедино.
И когда песня окончилась, никто не шелохнулся. Молчал зал, мол¬чала певица, плетьми повисли руки аккомпаниатора. И за палаткой стояла тишина. Я повернул голову и был ошеломлен еще больше. В окне палатки я увидел лицо молоденького солдата. По нему струились слезы, прокладывая тонкие белые бороздки на его закопченных порохом щеках».

Соловьи, соловьи, не тревожьте солдат,
Пусть солдаты немного поспят,
Немного пусть поспят.
Пришла и к нам на фронт весна,
Солдатам стало не до сна –
Не потому, что пушки бьют,
А потому, что вновь поют,
Забыв, что здесь идут бои,
Поют шальные соловьи.
Соловьи, соловьи, не тревожьте солдат,
Пусть солдаты немного поспят,
Немного поспят.
Но что война для соловья!
У соловья ведь жизнь своя.
Не спит солдат, припомнив дом
И сад зеленый над прудом,
Где соловьи всю ночь поют,
А в доме том солдата ждут.
Соловьи, соловьи, не тревожьте солдат,
Пусть солдаты немного поспят,
Немного пусть поспят.
А завтра снова будет бой,–
Уж так назначено судьбой,
Чтоб нам уйти, не долюбив,
От наших жен, от наших нив;
Но с каждым шагом в том бою
Нам ближе дом в родном краю.
Соловьи, соловьи, не тревожьте солдат,
Пусть солдаты немного поспят,
Немного пусть поспят.

2. Поэт кабацкой меланхолии?

Удивительно, но событие, которое описывает в своих воспоминаниях маститый советский композитор, происходило практически в то время, когда автор слов «Соловьев» отбывал наказание в одном из так называемых «штрафных» подразделений. Как это случилось – никто до сих пор так и не смог объяснить. По ходившим в те времена слухам, якобы, Фатьянов, будучи навеселе, оскорбил офицера (скорее всего, по делу), за что и получил, как говорится, «на всю катушку». (Есть, правда, и другое, спорное, на мой взгляд, объяснение: мол, спровадил в «штрафбат» Фатьянова сам руководитель армейского ансамбля – генерал Александров. За якобы романтическую связь поэта с генеральской женой). Но если это и было так, то где же были все те, кто восторгался поэтическим даром Фатьянова? Почему его никто не защитил, если учесть, что боец был не солдатом действующей армии, а артистом фронтового ансамбля? Почему с него сняли обвинение только после серьёзного ранения и награждения медалью, то есть, как будто бы это был рядовой боец, а не автор популярных и любимых на фронте песен?
После окончания войны Фатьянов еще целый год продолжал служить в армии. Однако времени на стихи теперь стало намного больше, и он вновь вернулся к активному творчеству. Писал в основном для своего главного автора Соловьева-Седого, с которым они в 45-м году явили на свет еще два несомненных шлягера, которые запела вся страна: «Потому, что мы пилоты» для фильма «Небесный тихоход» и «Где же вы, друзья-однополчане?»
Но его начинают привлекать в соавторы и другие известные композиторы, с которыми он создает такие замечательные песни, как «В городском саду», «Золотые огоньки», «По мосткам тесовым. », «Поет гармонь за Вологдой», «Мы люди большого полета», «Путевая-дорожная». К спектаклю «Свадьба с приданым» написал песни «Хвастать, милая, не стану», «На крылечке твоем», «Зацветает степь лесами». Особенно популярной стала песня «Когда весна придет» из фильма «Весна на Заречной улице». Для фильма «Дом, в котором я живу» написал песню «За Рогожской заставой». Для кинофильма «Иван Бровкин» были написаны песни «Ромашка моя», «Сердце друга», «Шла с ученья третья рота», для кинофильма «Бровкин на целине» – песня «Степи оренбургские»

Читайте также:  Реки бассейна внутреннего стока океана восточно европейской равнины

В городском саду играет
Духовой оркестр.
На скамейке, где сидишь ты,
Нет свободных мест.
Оттого, что пахнут липы
И река блестит,
Мне от глаз твоих красивых
Взор не отвести.

Прошёл чуть не полмира я —
С такой, как ты, не встретился
И думать не додумался,
Что встречу я тебя.

Знай, такой другой на свете
Нет наверняка,
Чтоб навеки покорила
Сердце моряка.
По морям и океанам
Мне легко пройти,
Но к такой, как ты, желанной,
Видно, нет пути.

Вот рассвет весенний гасит
Звёздочки в пруду.
Но ничто не изменилось
В городском саду.
На скамейке, где сидишь ты,
Нет свободных мест…
В городском саду играет
Духовой оркестр.

Прошёл чуть не полмира я —
С такой, как ты, не встретился
И думать не додумался,
Что встречу я тебя.

На крылечке твоем
Каждый вечер вдвоем
Мы подолгу стоим
И расстаться не можем на миг.
«До свиданья», — скажу,
Возвращусь и хожу,
До рассвета хожу
Мимо милых окошек твоих.

И сады, и поля,
И цветы, и земля,
И глаза голубые,
Такие родные, твои,-
Не от солнечных дней,
Не от теплых лучей —
Расцветают от нашей горячей
И светлой любви.

Если надо пройти
Все дороги-пути,
Те, что к счастью ведут, —
Я пройду, мне их век не забыть.
Я люблю тебя так,
Что не сможешь никак
Ты меня никогда, никогда,
Никогда разлюбить!

1946 год стал для 27-летнего Алексея Фатьянова годом переломным, годом событий, круто изменивших его судьбу.
Именно с этого года у него начались неприятности, в отношениях с товарищами по творческому цеху. Вначале на Оргбюро ЦК ВКП (б) И. Сталин вдруг резко раскритиковал фильм «Большая жизнь», обозвав при этом музыку к фильму (её написал Никита Богословский) «кабацкой». А затем уже и в критических статьях по поводу этого фильма под разнос попал и автор слов песни, имевшей несчастье там прозвучать. Подумать только! Поэтом «кабацкой меланхолии» Алексея Фатьянова публично назвали за песню, ставшую впоследствии (в исполнении Марка Бернеса) настоящим шлягером – «Три года ты мне снилась».

Три года ты мне снилась

Мне тебя сравнить бы надо с песней соловьиною,
С майским утром, с тихим садом, с гибкою рябиною,
С вишнею, черёмухой,
Даль мою туманную —
Самую далёкую, самую желанную.

Как это всё случилось, в какие вечера?
Три года ты мне снилась, а встретилась вчера.
Не знаю больше сна я, мечту свою храню.
Тебя, моя родная, ни с кем я не сравню.

Мне тебя сравнить бы надо с первою красавицей,
Что своим весёлым взглядом к сердцу прикасается,
Что походкой лёгкою подошла нежданная —
Самая далёкая, самая желанная.

Как это все случилось, в какие вечера?
Три года ты мне снилась, а встретилась вчера.
Не знаю больше сна я, мечту свою храню.
Тебя, моя родная, ни с кем я не сравню.

Но и потом, когда одна за другой появлялись песни-шедевры, написанные на слова Фатьянова, друзья-коллеги не спешили с похвалой. Его обошли с наградами по поводу фронтовых концертных выступлений (Соловьёв-Седой, например за цикл песен на слова Фатьянова стал лауреатом Сталинской премии). О нём молчала литературная критика, его не печатали «толстые» журналы, его вообще нигде не печатали.
Фатьянов уже более десяти лет писал песни, но за это время в свет не вышло ни одной его книги. Для любого поэта подобное отношение было бы оскорбительным, а уж для Фатьянова, песни которого знала вся страна, это было оскорбительным вдвойне. Но поделать с этим было ничего нельзя: у тогдашнего руководства Союза писателей были железные доводы – аморален (о Фатьянове сложилось стойкое мнение, как о любителе горячительных напитков; но, можно было подумать, что Фадеев и иже с ним были трезвенниками); оно даже мысли не допускало, чтобы издать его произведения. Поэтому первая книга поэта, появившаяся в 1955 году, вышла не в Москве, а в родных краях поэта – во Владимире.
…А другим поворотным событием стала в 1946 году свадьба Алексея Ивановича. Девушку звали Галина. Где они познакомились и при каких обстоятельствах – про то поэт рассказывать не любил. Известно только, что молодые встречались три дня. Предложение о замужестве Галина приняла сразу, поскольку с первого взгляда влюбилась в Фатьянова. Еще известно, что у фронтовика и поэта, песни которого распевала страна, не было своего жилья, и молодым пришлось какое-то время скитаться по разным съемным квартирам. В тех неуютных условиях и родились у них двое детей: Алёна и Никита.

3. «Второй Есенин»

Квартиру Фатьяновы получили только в 1950 году, но скорее всего не стараниями поэта, а благодаря усилиям отчима его жены – генерала. И хотя жильё было без ванны и с дровяным отоплением (?!), но это была отдельная двухкомнатная квартира!

…Скандалы сопровождали Фатьянова на протяжении всей его недолгой жизни. Ну, никак не могли прикормленные властью литераторы признать в нём поэта. Их сводила с ума дикая зависть к человеку, которого в народе называли «вторым Есениным», и который, по их мнению, писал «неряшливо и нарочито примитивно». Но как ущипнуть творческого человека, если все его песни сразу же после первого исполнения уходят в народ? Вот и «высасывались из пальца» разные якобы объективные обоснования различных служебных санкций против него. Достаточно сказать, что его исключали из Союза писателей аж три раза!
Вот, например, Фатьянов в компании с одним писателем отправились с творческой поездкой в Севастополь. Съездили в одну войсковую часть, в другую, в третью. Наконец, в последний день их пребывания в городе устраивается прощальная встреча в Доме культуры. Фатьянов приехал туда немного навеселе, но был вполне адекватен. Во всяком случае, он легко справился с творческой частью, прочитав более двух десятков своих стихотворений. А в Москве из этого эпизода раздули такой скандал, что дело дошло до исключения из Союза писателей на три месяца.
Другой случай произошел через несколько лет. Вместе с друзьями Фатьянов праздновал какое-то событие в гостинице. Шумная компания собралась в номере композитора Табачникова и вела себя соответственно: пела, смеялась, громко разговаривала. Дежурная по этажу отправилась их усмирять. А писатели в качестве парламентёра на разговор с ней почему-то делегировали именно Фатьянова. В результате на него было заведено очередное персональное дело. Его опять исключили из Союза писателей, аннулировали даже уже выписанную ему путевку в Крым, куда он собирался отправиться с женой и детьми. Сказали: «Фатьянов разлагает писателей». Да, именно так! Потому что все остальные члены весёлой писательской компании были людьми твёрдой и абсолютно кристально-трезвенной жизненной позиции.
В 1959-м году после очередного исключения из Союза писателей поэт скончался – ему было всего 40 лет.
Настоящее признание пришло к Алексею Фатьянову только после его смерти. Сначала, в 1962 году, в Москве издали сборник его стихов и песен.
А спустя одиннадцать лет, на его родине – в городе Вязники Владимирской области начал проводиться ежегодный Фатьяновский песенный праздник. Его постоянными участниками стали многие известные писатели и артисты. Среди них были: Николай Рыбников, Людмила Гурченко, Иосиф Кобзон, Михаил Ножкин, Леонид Серебренников, Валентина Толкунова, Сергей Захаров и многие другие.
В 1983 году свет увидела еще одна поэтическая книга Фатьянова – «Избранное», изданная в Москве.

Алексей Фатьянов за свою короткую творческую жизнь написал около 200 песен, большая часть из которых входит в золотой фонд российской песенной культуры.
Да, песни Фатьянова порой действительно были обескураживающе просты: «Я люблю тебя так, что не сможешь никак…», «…рано весёлые звёздочки вышли, чтоб на тебя посмотреть», «…первым делом, первым делом – самолёты, ну, а девушки? А девушки – потом», «с неба звёздочку достану и на память подарю…» и так далее.
Но ведь они и писались для народного исполнения. Озорного, шутливого, незатейливо-душевного, искреннего…
И они в совокупности с талантливыми мелодиями попадали именно в те чуткие души своих благодарных слушателей, какие по ним тосковали.
…Я вспоминаю, как будучи подростком, спросил своего ещё живого отца-фронтовика о его любимой песне. И был, не скрою, удивлён, услышав в ответ: «На солнечной поляночке». Потому что я в ту пору считал её какой-то несерьёзно-легкомысленной.
…Или вот ещё один запомнившийся эпизод из телеинтервью популярнейшего артиста Михаила Евдокимова, когда он на этот же вопрос просто взял гитару и запел: «Когда придёт весна – не знаю…».

Когда весна придёт, не знаю.
Придут дожди… Сойдут снега…
Но ты мне, улица родная,
И в непогоду дорога.

Мне всё здесь близко, всё знакомо.
Всё в биографии моей:
Дверь комсомольского райкома,
Семья испытанных друзей.

На этой улице подростком
Гонял по крышам голубей
И здесь, на этом перекрёстке,
С любовью встретился своей.

Теперь и сам не рад, что встретил,
Что вся душа полна тобой…
Зачем, зачем на белом свете
Есть безответная любовь?

Когда на улице Заречной
В домах погашены огни,
Горят мартеновские печи,
И день и ночь горят они.

Я не хочу судьбу иную,
Мне ни за что не променять
Ту заводскую проходную,
Что в люди вывела меня.

На свете много улиц славных,
Но не сменяю адрес я,
В моей судьбе ты стала главной,
Родная улица моя!

…Он никогда не выглядел подавленным и обиженным. Но однажды (я об этом вычитал в каком-то опубликованном воспоминании) Фатьянов шел по ночной Москве и в одном из домов услышал свою песню в исполнении хора нетрезвых голосов. Он пошел на звук, и к несказанному удивлению собравшихся людей представился: «Я – автор слов этой песни». Надо ли говорить, сколько восторгов было высказано ему в тот вечер. И, наверное, это простое и искреннее народное признание в любви и было ему наградой за его песенное творчество.

Источник

А фатьянов над москвой рекой

Но вот уж близко. Перед ними
Уж белокаменной Москвы,
Как жар, крестами золотыми
Горят старинные главы.
Ах, братцы! как я был доволен,
Когда церквей и колоколен,
Садов, чертогов полукруг
Открылся предо мною вдруг!
Как часто в горестной разлуке,
В моей блуждающей судьбе,
Москва, я думал о тебе!
Москва. как много в этом звуке
Для сердца русского слилось!
Как много в нем отозвалось!!

Вот, окружен своей дубравой,
Петровский замок. Мрачно он
Недавнею гордится славой.
Напрасно ждал Наполеон,
Последним счастьем упоенный,
Москвы коленопреклоненной
С ключами старого Кремля:
Нет, не пошла Москва моя
К нему с повинной головою.
Не праздник, не приемный дар,
Она готовила пожар
Нетерпеливому герою.
Отселе, в думу погружен,
Глядел на грозный пламень он.

Прощай, свидетель падшей славы,
Петровский замок. Ну! не стой,
Пошел! Уже столпы заставы
Белеют; вот уж по Тверской
Возок несется чрез ухабы.
Мелькают мимо будки, бабы,
Мальчишки, лавки, фонари,
Дворцы, сады, монастыри,
Бухарцы, сани, огороды,
Купцы, лачужки, мужики,
Бульвары, башни, казаки,
Аптеки, магазины моды,
Балконы, львы на воротах
И стаи галок на крестах.

В сей утомительной прогулке
Проходит час-другой, и вот
У Харитонья в переулке
Возок пред домом у ворот
Остановился. К старой тетке,
Четвертый год больной в чахотке,
Они приехали теперь.
Им настежь отворяет дверь,
В очках, в изорванном кафтане,
С чулком в руке, седой калмык.
Встречает их в гостиной крик
Княжны, простертой на диване.
Старушки с плачем обнялись,
И восклицанья полились.

Какими думами украшен
Сей холм давнишних стен и башен,
Бойниц, соборов и палат!
Здесь наших бед и нашей славы
Хранится повесть! Эти главы
Святым сиянием горят!
О! проклят будь, кто потревожит
Великолепье старины;
Кто на нее печать наложит
Мимоходящей новизны!
Сюда! на дело песнопений,
Поэты наши! Для стихов
В Москве ищите русских слов,
Своенародных вдохновений!

Москва, Москва. люблю тебя как сын,
Как русский, – сильно, пламенно и нежно!
Люблю священный блеск твоих седин
И этот Кремль зубчатый, безмятежный.
Напрасно думал чуждый властелин
С тобой, столетним русским великаном,
Померяться главою и – обманом
Тебя низвергнуть. Тщетно поражал
Тебя пришлец: ты вздрогнул – он упал!
Вселенная замолкла. Величавый,
Один ты жив, наследник нашей славы.

Читайте также:  Река пскова в пскове карта

Ты жив. Ты жив, и каждый камень твой –
Заветное преданье поколений.

МОСКВА

Опоясан лентой пашен,
Весь пестреешь ты в садах:
Сколько храмов, сколько башен
На семи твоих холмах.

Исполинскою рукою
Ты, как хартия, развит,
И над малою рекою
Стал велик и знаменит!

На твоих церквах старинных
Вырастают дерева:
Глаз не схватит улиц длинных.
Это матушка-Москва!

Кто, силач, возьмет в охапку
Холм Кремля-богатыря?
Кто собьет златую шапку
У Ивана-звонаря.
Кто царь-колокол подымет?
Кто царь-пушку повернет?
Шляпы кто, гордец, не снимет
У святых в Кремле ворот?!

Ты не гнула крепкой выи
В бедовой своей судьбе:
Разве пасынки России
Не поклонятся тебе.

Ты, как мученик, горела,
Белокаменная!
И река в тебе кипела
Бурнопламенная!

И под пеплом ты лежала
Полоненною,
И из пепла ты восстала
Неизменною.

Процветай же славой вечной,
Город храмов и палат!
Град срединный, град сердечный,
Коренной России град!

Н. М. ЯЗЫКОВУ

Невероятный и нежданный
Слетел ко мне певца привет,
Как лавра лист благоуханный,
Как южных стран прелестный цвет.
Там вы теперь – туда, бывало,
Просилась подышать и я,
И я мечтою улетала
В те благодатные края.
Но даром не проходит время,
Мне принесло свой плод оно,
И суетных желаний бремя
Я с сердца сбросила давно.
И примирилась я с Москвою,
С отчизной лени и снегов:
Везде есть небо над главою,
Везде есть много чудных снов;
Везде проходят звезды мимо,
Везде напрасно любишь их,
Везде душа неукротимо
В борьбах измучится пустых.
О Риме ныне не тоскуя,
Москве сравненьем не вредя,
Стихи здесь русские пишу я
При шуме русского дождя.
Покинув скромную столицу
Для полугородских полей,
Шлю из Сокольников я в Ниццу
Дань благодарности моей –
Слова сердечного ответа
В родной, далекой стороне
За сладкозвучный дар поэта,
За вспоминанье обо мне.

ПОКЛОННАЯ ГОРА

Там, за Москвой, на Поклонной горе зеленели те дубы!
Не орлу с той горы, а пришельцу-вождю легионов
Наша предстала Москва с золотыми своими верхами;
И, простершись во всю широту, ожидала безмолвно,
Жертва смиренная, жертва святая, да суд совершится!

А по полям шли полки, громовые катились орудья;
Двадцать народов теснились вокруг с знаменами Европы;
Двигалось все, и неслось, и жадно вторгалось; но страшно
Было идти им вдоль улиц безлюдных, безмолвных и слушать
В той тишине только топот копыт бесподковных их кoней!

Здесь, из-под этих дубов, он смотрел, выжидая посольства,
Наших сенаторов ждал, и бояр, и сердился, и кликал;
Только они не пришли, и торжественной не было встречи!
Правда, Москву в ту же ночь осветили и мы, да пожаром!
Сильный с тех пор под землей; а природа все вновь зеленеет!

О! как любил я смотреть в тишине на эти три дуба!
В тихом вечернем сиянье они – так мирно стояли!
Он же, под тению их, озиравший, как демон, святыню,
Не видал над своей головой, что звезда его гаснет!
Мрачно сошел он с горы; не сошел он с утеса Елены!

1 августа 1845 г.

МОСКОВСКАЯ ЖИЗНЬ

Крепости мрачны везде; их высокие стены и башни
Грозны, как силы оплот, и печальны, как воли темница;
Кремль же седой наш? старик – величав, а смотрите, как весел!
Где его рвы и валы? – Да завалены рвы под садами;
Срыты валы – и на них, как зеленая лента, бульвары.

Вместо кипучей жизни столиц, паровой и машинной,
В нашей Москве благодатной – дышит несколько жизней:
Пульс наш у каждого свой; не у всех одинаков он бьется!
Всякий по-своему хочет пожить; не указ нам соседи!
Любим мы русский простор; и любим домашнюю волю!

Там, на Кузнецком мосту, блеск и шум, и гремят экипажи;
А за тихой Москвою-рекой заперты все воротa!
Там, на боярской Тверской, не пробил час привычный обеда;
А на Пресне, откушав давно, отдохнули порядком,
И кипит самовар, и сбираются нa вечер гости!

Много у нас есть чудес, и редкостей царских палата;
Веселы бaлы зимой и роскошны богатых обеды;
Живы у нас по летам и по рощам и в парке гулянья;
Но не узнаешь семьи, не сроднясь, не вошедши
в ту семью:
Так не узнаешь Москвы, не привыкнувши к жизни московской!

Что же вините вы нас, что лицом мы на вас не похожи?
Есть на московских на всех, говорят, отпечаток особый!
То ли нам ставить в укор, что у нас есть свой нрав и обычай?
Вы на монете глядите сперва: сохраняет ли штемпель;
Мы – настоящий ли вес; да посмотрим, какая и проба!

МОСКВЕ

Давно цари России новой,
Оставив стольный град Москвы,
В равнинах Ингрии суровой
Разбили лагерь у Невы;
Но духом ты, Москва, не пала
И, древнею блестя красой,
Ты никогда не перестала
Быть царства нашего душой.
Твой дух в одно его скрепляет;
Любовь к отчизне, как струя,
От сердца к сердцу пробегает
По целой Руси из Кремля.
Но ту любовь, с которой дикой
Пустыню любит – ты слила
С огнем науки и великой
О Руси мыслью облекла.
Связав минувшее с грядущим,
Забвенье с предков ты сняла,
И поколеньям ныне сущим
Ты мысль отечества дала.
Оно – в той вере величавой,
Что Русь живет в моей груди;
Что есть за мной уж много славы
И больше будет впереди;
Что в доле темной или громкой
Полезен родине мой труд
И что дела мои – потомки
Благословят иль проклянут.
Москва! в слезах подъемлю руки
К тебе, как к матери дитя,
В день драгоценный для науки,
В день приснославный для тебя!
О, пусть кричат трибуны злые –
Мы верим сердцу своему
Жива Москва – сильна Россия,
И Божий свет рассеет тьму!

ДРУЖЕСКАЯ ПЕРЕПИСКА
МОСКВЫ С ПЕТЕРБУРГОМ

Ты знаешь град заслуженный и древний,
Который совместил в свои концы
Хоромы, хижины, посады и деревни,
И храмы Божии, и царские дворцы?
Тот мудрый град, где, смелый провозвестник
Московских дум и английских начал,
Как водопад бушует «Русский вестник»,
Где «Атеней»как ручеек журчал.
Ты знаешь град? – Туда, туда с тобой
Хотел бы я укрыться, милый мой!

Ученый говорит: «тот град славнее Рима»,
Прозаик «сердцем родины»зовет,
Поэт гласит: «России дочь любима»,
И «матушкою»чествует народ.
Недаром, нет! Невольно брызжут слезы
При имени заслуг, какие он свершил:
В году такие там морозы
Стояли, что француз досель их не забыл.
Ты знаешь град? – Туда, туда с тобой
Хотел бы я укрыться, милый мой!

Достойный град! Там Минин и Пожарский
Торжественно стоят на площадu.
Там уцелел остаток древне-барский
У каждого патриция в груди.
В купечестве, в сословии дворянском
Там бескорыстие, готовность выше мер:
В последней ли войне, в вопросе ли крестьянском –
Мы не один найдем тому пример.
Ты знаешь град? – Туда, туда с тобой
Хотел бы я укрыться, милый мой!

Волшебный град! Там люди в деле тихи,
Но говорят, волнуются за двух,
Там от Кремля, с Арбата и с Плющихи
Отвсюду веет чисто русский дух;
Все взоры веселит, все сердце умиляет,
На выспренный настраивает лад –
Царь-колокол лежит, царь-пушка не стреляет,
И сорок сороков без умолку гудят.
Волшебный град! – Туда, туда с тобой
Хотел бы я укрыться, милый мой!

Правдивый град! Там процветает гласность,
Там принялись науки семена,
Там в головах у всех такая ясность,
Что комара не примут за слона.
Там, не в пример столице нашей невской,
Подметят все – оценят, разберут:
Анафеме там предан Чернышевский
И Кокорева ум нашел себе приют!
Правдивый град! – Туда, туда с тобой
Хотел бы я укрыться, милый мой!

Мудреный град! По приговору сейма
Там судятся и люди и статьи;
Ученый Бабст стихами Розенгейма
Там подкрепляет мнения свои,
Там сомневается почтеннейший Киттары,
Уж точно ли не нужно сечь детей?
Там в Хомякове чехи и мадьяры
Нашли певца народности своей.
Мудреный град! – Туда, туда с тобой
Хотел бы я укрыться, милый мой!

Разумный град! Там Павлов Соллогуба,
Байборода Крылова обличил,
Там Шевырев был поражен сугубо,
Там сам себя Чичерин поразил.
Там, что ни муж, – то жаркий друг прогресса,
И лишь не вдруг могли уразуметь:
Чтo на пути к нему вернее – пресса
Или умно направленная плеть?
Разумный град! – Туда, туда с тобой
Хотел бы я укрыться, милый мой!

Серьезный град. Науку без обмана,
Без гаерства искусство любят там,
Там область празднословного романа
Мужчина передал в распоряженье дам.
И что роман? Там поражают пьянство,
Устами Чаннинга о трезвости поют.
Там люди презирают балаганство
И наш «Свисток»проклятью предают!
Серьезный град! – Туда, туда с тобой
Нам страшно показаться, милый мой!

БЛАГОВЕЩЕНЬЕ В МОСКВЕ

Благовестие и смех,
Закраснелись почки.
И на улицах, у всех
Синие цветочки.

Сколько синеньких цветков,
Отнятых у снега.
Снова мир и свеж и нов,
И повсюду нега.

Вижу старую Москву
В молодом уборе.
Я смеюсь и я живу,
Солнце в каждом взоре.

От старинного Кремля
Звон плывет волною.
А во рвах живет земля
Молодой травою.

В чуть пробившейся траве
Сон весны и лета.
Благовещенье в Москве,
Это праздник света!

МОСКВА

И Город-марево, далече
Дугой зеркальной обойден, –
Как солнца зарных ста знамен –
Ста жарких глав затеплил свечи.

Зеленой тенью поздний свет
Текучим золотом играет;
А Град горит и не сгорает,
Червонный зыбля пересвет,

И башен тесною толпою
Маячит, как волшебный стан,
Меж мглой померкнувших полян
И далью тускло-голубою:

Как бы, ключарь мирских чудес,
Всей столпной крепостью заклятий
Замкнул от супротивных ратей
Он некий талисман небес.

В МОСКВЕ

Все это было, было, было,
Свершился дней круговорот.
Какая ложь, какая сила
Тебя, прошедшее, вернет?

В час утра, чистый и хрустальный,
У стен Московского Кремля,
Восторг души первоначальный
Вернет ли мне моя земля?

Иль в ночь на Пасху, над Невою,
Под ветром, в стужу, в ледоход –
Старуха нищая клюкою
Мой труп спокойный шевельнет?

Иль на возлюбленной поляне
Под шелест осени седой
Мне тело в дождевом тумане
Расклю`ет коршун молодой?

Иль просто в час тоски беззвездной,
В каких-то четырех стенах,
С необходимостью железной
Усну на белых простынях?

И в новой жизни, непохожей,
Забуду прежнюю мечту,
И буду так же помнить дожей,
Как нынче помню Калиту?

Но верю – не пройдет бесследно
Все, что так страстно я любил,
Весь трепет этой жизни бедной,
Весь этот непонятный пыл.

Я знал тебя, Москва, еще невзрачно-скромной,
Когда кругом пруда реки Неглинной, где
Теперь разводят сквер, лежал пустырь огромный
И утки вольные жизнь тешили в воде;

Когда поблизости гремели балаганы
Бессвязной музыкой, и ряд больших картин
Пред ними – рисовал таинственные страны,
Покой гренландских льдов, Алжира знойный сплин;

Когда на улице звон двухэтажных конок
Был мелодичней, чем колес жестокий треск,
И лампы в фонарях дивились, как спросонок,
На газовый рожок, как на небесный блеск;

Когда еще был жив тот «город», где героев
Островский выбирал: мир скученных домов,
Промозглых, сумрачных, сырых, – какой-то Ноев
Ковчег, вмещающий все образы скотов.

Но изменилось все! Ты стала, в буйстве злобы,
Все сокрушать, спеша очиститься от скверн,
На месте флигельков восстали небоскребы,
И всюду запестрел бесстыдный стиль – модерн.

ДОМИКИ СТАРОЙ МОСКВЫ

Где клавесина аккорды,
Темные шторы в цветах,
Великолепные морды
На вековых воротах,
Кудри, склоненные к пяльцам,
Взгляды портретов в упор.
Странно постукивать пальцем
О деревянный забор!

Домики с знаком породы,
С видом ее сторожей,
Вас заменили уроды, –
Грузные, в шесть этажей.

Домовладельцы – их право!
И погибаете вы,
Томных прабабушек слава,
Домики старой Москвы.

ПО БУЛЬВАРАМ

Раскрываю запекшийся рот,
Жадно ловлю отсыревший воздух, –
А за мной от самых Никитских ворот
Увязался маленький призрак девочки.

Пусть другим Тверские приглянулись.
Ну а мне, кажись, милей Кремля,
Скромница из тьмы московских улиц,
Улица Покровская моя.

Как меня встречают по-родному
Лица окон, вывесок, дверей
В час, когда домой или из дому
Я шагаю, полный дум, по ней!

Почеломкаться теснятся крыши,
Подбодрить стремятся этажи:
Ведь отсюда в шумный мир я вышел
Биться жизнью о чужую жизнь!

СТИХИ МОСКВЕ

В ней и убогое богато,
Полны значенья пустячки:
Княгиня старая с Арбата
Читает Фета сквозь очки.

А вот, к уютной церковушке
Подъехав в щегольском «купе»,
Кокотка оделяет кружки,
Своя в тоскующей толпе.

И ты, вечерняя прогулка
На тройке вдоль Москвы-реки!
Гранатного ли переулка
Радушные особняки.

И там, в одном из них, где стайка
Мечтаний замедляет лёт,
Московским солнышком хозяйка
Растапливает «невский лед».

Мечты! вы – странницы босые,
Идущие через поля, –
Неповергаемой России
Неизменимая земля!

Сегодня можно снять декалькомани,
Мизинец окунув в Москву-реку,
С разбойника Кремля. Какая прелесть
Фисташковые эти голубятни:
Хоть проса им насыпать, хоть овса.
А в недорослях кто? Иван Великий –
Великовозрастная колокольня –
Стоит себе еще болван болваном
Который век. Его бы за границу,
Чтоб доучился. Да куда там! Стыдно!

Река Москва в четырехтрубном дыме
И перед нами весь раскрытый город:
Купальщики-заводы и сады
Замоскворецкие. Не так ли,
Откинув палисандровую крышку
Огромного концертного рояля,
Мы проникаем в звучное нутро?
Белогвардейцы, вы его видали?
Рояль Москвы слыхали? Гули-гули!

Мне кажется, как всякое другое,
Ты, время, незаконно. Как мальчишка
За взрослыми в морщинистую воду,
Я, кажется, в грядущее вхожу,
И, кажется, его я не увижу.

Уж я не выйду в ногу с молодежью
На разлинованные стадионы,
Разбуженный повесткой мотоцикла,
Я на рассвете не вскочу с постели,
В стеклянные дворцы на курьих ножках
Я даже тенью легкой не войду.

Мне с каждым днем дышать все тяжелее,
А между тем нельзя повременить.
И рождены для наслажденья бегом
Лишь сердце человека и коня.

Читайте также:  Которая все роняет в речек

И Фауста бес – сухой и моложавый –
Вновь старику кидается в ребро
И подбивает взять почасно ялик,
Или махнуть на Воробьевы горы,
Иль на трамвае охлестнуть Москву.

Ей некогда. Она сегодня в няньках.
Все мечется. На сорок тысяч люле
Она одна – и пряжа на руках.

ТРЕТИЙ ЗАЧАТЬЕВСКИЙ

Тянет свежесть с Москва-реки,
В окнах теплятся огоньки.
Как по левой руке – пустырь,
А по правой руке – монастырь,

А напротив – высокий клен
Ночью слушает долгий стон.
Покосился гнилой фонарь –
С колокольни идет звонарь.

Мне бы тот найти образок,
Оттого что мой близок срок.

Мне бы снова мой черный платок,
Мне бы невской воды глоток.

МОЯ МОСКВА

Я люблю подмосковные рощи
И мосты над твоею рекой.
Я люблю твою Красную площадь
И кремлевских курантов бой.
В городах и далеких станицах
О тебе не умолкнет молва,
Дорогая моя столица,
Золотая моя Москва!

Мы запомним суровую осень,
Скрежет танков и отблеск штыков,
И в сердцах будут жить двадцать восемь
Самых смелых твоих сынов.
И врагу никогда не добиться,
Чтоб склонилась твоя голова,
Дорогая моя столица,
Золотая моя Москва!

ЗЕМЛЯ

По деревянным антресолям
Стоят цветочные горшки
С левкоем и желтофиолем,
И дышат комнаты привольем,
И пахнут пылью чердаки.

И улица запанибрата
С оконницей подслеповатой,
И белой ночи и закату
не разминуться у реки.

И можно слышать в коридоре,
Что происходит на просторе,
О чем в случайном разговоре
С капелью говорит апрель.

Он знает тысячи историй
Про человеческое горе,
И по заборам стынут зори
И тянут эту канитель.

И та же смесь огня и жути
На воле и в жилом уюте,
И всюду воздух сам не свой.
И тех же верб сквозные прутья,
И тех же белых почек вздутья
И на окне, и на распутье,
На улице и в мастерской.

Зачем же плачет даль в тумане
И горько пахнет перегной?
На то ведь и мое призванье,
Чтоб не скучали расстоянья,
Чтобы за городскою гранью
Земле не тосковать одной.

Для этого весною ранней
Со мною сходятся друзья,
И наши вечера – прощанья,
Пирушки наши – завещанья,
Чтоб тайная струя страданья
Согрела холод бытия.

НАД МОСКВОЙ-РЕКОЙ ЗВЕЗДЫ СВЕТЯТСЯ

Я б тебе сказал
Слово нежное,
Шли бы площадью
Мы Манежною.

Вышли б к Пушкину
Мы по Горького,
Там бы встретились
С ясной зорькою.

Показалось бы
Дивной сказкою
Нам с тобой шоссе
Ленинградское.

Если любишь ты,
Черноокая,
Мы очнулись бы
Только в Соколе.

Оказалась бы
Трасса длинная
Не длинней ничуть,
Чем Неглинная.

ПЕСЕНКА ОБ АРБАТЕ

Пешеходы твои – люди не великие,
каблуками стучат – по делам спешат.
Ах, Арбат, мой Арбат,
ты – моя религия,
мостовые твои подо мной лежат.

От любови твоей вовсе не излечишься,
сорок тысяч других мостовых любя.
Ах, Арбат, мой Арбат,
ты – мое отечество,
никогда до конца не пройти тебя!

Огней московских перехлест
До моего доходит зренья,
Как до иных – мерцанье звезд
Над крайней улицей селенья.

Прости, родная сторона,
Что я меж новыми домами
Старинных улиц имена
Твержу застывшими губами.

Пусть все останется как есть.
Но мне с московского наречья
В иную речь не перевесть
Немую речь Замоскворечья.

Какая маленькая ты у нас, Москва!
Великий город на планете.
Здесь ни при чем какие-то слова
Про те твои заслуги или эти.
Какая маленькая ты у нас, Москва!

Среди высоких белоснежных башен
Стоишь, домами старыми кренясь,
Стоишь и будешь так стоять, крепясь.
Тебе их рост младенческий не страшен.
Такая маленькая ты у нас!

Глядишь на дом – исчезнуть он готов,
Как отслужив свое тепло и действо, –
Тебя, праматерь русских городов,
Мы бережем, как девочку семейства.

Мы бережем теперь. Не берегли
Тогда, когда пленительные храмы
Во имя отчей будущей земли
Среди великой всероссийской драмы
Взлетали к небу в громе и в пыли.

Два студента сдружились в борьбе.
Слово – колокол,
искра – к пожару!
С думой Герцен уходит к себе
На заре по Тверскому бульвару.

А в постройке классической той,
Где березы прильнули к фрамугам,
Пил отеческий воздух Толстой,
Дома кончив «Хожденье по мукам».

Рядом экспроприирован был
Особняк в пышном стиле «модерна».
Горький лестниц его не любил:
«Эх, во всем декадентство манерно!»

В размышлениях руки скрестив,
Не бросая на ветер ни фразы:
«Ты в безделье, мой друг, некрасив», –
Осуждает меня Тимирязев.

Я живу у Никитских ворот
И за будничной их суматохой
Вижу явственно створы ворот
Между нашей и прошлой эпохой.

Как прекрасна должна быть страна,
И какое грядущее прочить
Можно ей, если только одна
Так богата талантами площадь!

МОСКОВСКИЙ ПИЛИГРИМ

Москва была не меньше, чем сейчас,
Когда по ней и конка не звенела –
Ну, много ли успеешь ты за час
Пройти пешком?
Вот в этом-то все дело.
Конечно, можно кликнуть мужика
И слушать, как поскрипывают санки.
И все ж
Была дорога далека
от Разгуляя, скажем, до Полянки,
Где проживал Григорьев Аполлон.
Он навещать друзей ходил,
Нимало
Огромным расстояньем не смущен.
К воротам Красным
Каждый день, бывало.
Он думы думал долгие свои
По мере одоления пространства,
Пересекая плотные слои
Купечества, дворянства и мещанства.
Мост прижимался к медленной реке,
Кремль проплывал величественно мимо,
И ветер, пролетая, по щеке
Погладил городского пилигрима.
Быть может, он отлынивал от дел?
Добавьте лень к другим его изъянам!
Но, видит Бог, что много он успел
В паломничестве этом непрестанном!
Как дерзновенно мыслилось ему,
Как много он решил вопросов тайных,
Размеренно идя сквозь кутерьму
Центральных улиц
И безлюдье – дальних.
В его глазах энергия жила,
В его движеньях чувствовалась сила.
Москва всегда великою была
И патриотов истинных ценила.
А ей в ответ надежду и мечту
Вручил мыслитель, рано постаревший.
Его мы оставляем на мосту
Идущим к дому.
А понаторевший
В передвиженьях
Нынешний москвич
К метро спешит с улыбочкой
простецкой,
Чтоб «Лермонтовской» станции достичь
Минут за двадцать
От «Новокузнецкой»!

Москва – России красное крыльцо,
Москва – России красные ворота.
Тверской бульвар, Садовое кольцо.
И куполов литая позолота.

Ты вся – дворец, в тебе умов – палата,
Ты вся – творец, в тебе неизмеримы
И семь холмов, и пять морей, и свято
Для нас твое загадочное имя!
Твоя душа для всех как на ладони,
Но горе тем, кто вдруг ее обидит, –
И на театре вздыбленные кони –
Издалека их Медный всадник видит!

Благословенны лик твой и лицо,
Твоих часов торжественная нота!
Москва – для мира красное крыльцо!
Москва – для мира красные ворота!

ПЕРЕУЛОЧЕК

Невезенья квинтэссенция,
он не трасса, а тропа.
Здесь на Пасху Вознесенская
просияла Скорлупа.

Был он улицей Станкевича.
Нет Станкевича. Увы.
Переулок он теперича,
что привычней для молвы.

По нему, минуя мэрии
темно-красную парчу,
поклонитесь в век безверия
памятнику Ильичу —

Петру Ильичу Чайковскому,
что презревши суицид,
точно мучимый щекоткою,
на скамеечке сидит.

И красавица из местных,
не уехав в эмират,
в Вознесенской лавке крестик
сладко будет примерять.

С тьмой литературных урок
разберусь я вдругорядь.
Вознесенский переулок
не переименовать.

Источник

Над Москвой-рекой

Над Москвой-рекой
Звёзды светятся,
Хорошо б с тобой
Нынче встретиться.Я б тебе сказал
Слово нежное,
Шли бы площадью
Мы Манежною.Вышли б к Пушкину
Мы по Горького,
Там бы встретились
С ясной зорькою.Показалось бы
Дивной сказкою
Нам с тобой шоссе
Ленинградское.Если любишь ты,
Черноокая,
Мы очнулись бы
Только в Соколе.Оказалась бы
Трасса длинная
Не длинней ничуть,
Чем Неглинная.

Статьи раздела литература

5 рецептов блюд из романа «Мастер и Маргарита»

Что предсказали писатели-фантасты?

Как читать «Белую гвардию» Булгакова

  • Подписался на пуш-уведомления, но предложение появляется каждый день
  • Хочу первым узнавать о новых материалах и проектах портала «Культура.РФ»
  • Мы — учреждение культуры и хотим провести трансляцию на портале «Культура.РФ». Куда нам обратиться?
  • Нашего музея (учреждения) нет на портале. Как его добавить?
  • Как предложить событие в «Афишу» портала?
  • Нашел ошибку в публикации на портале. Как рассказать редакции?

Мы используем на портале файлы cookie, чтобы помнить о ваших посещениях. Если файлы cookie удалены, предложение о подписке всплывает повторно. Откройте настройки браузера и убедитесь, что в пункте «Удаление файлов cookie» нет отметки «Удалять при каждом выходе из браузера».

Подпишитесь на нашу рассылку и каждую неделю получайте обзор самых интересных материалов, специальные проекты портала, культурную афишу на выходные, ответы на вопросы о культуре и искусстве и многое другое. Пуш-уведомления оперативно оповестят о новых публикациях на портале, чтобы вы могли прочитать их первыми.

Если вы планируете провести прямую трансляцию экскурсии, лекции или мастер-класса, заполните заявку по нашим рекомендациям. Мы включим ваше мероприятие в афишу раздела «Культурный стриминг», оповестим подписчиков и аудиторию в социальных сетях. Для того чтобы организовать качественную трансляцию, ознакомьтесь с нашими методическими рекомендациями. Подробнее о проекте «Культурный стриминг» можно прочитать в специальном разделе.

Электронная почта проекта: stream@team.culture.ru

Вы можете добавить учреждение на портал с помощью системы «Единое информационное пространство в сфере культуры»: all.culture.ru. Присоединяйтесь к ней и добавляйте ваши места и мероприятия в соответствии с рекомендациями по оформлению. После проверки модератором информация об учреждении появится на портале «Культура.РФ».

В разделе «Афиша» новые события автоматически выгружаются из системы «Единое информационное пространство в сфере культуры»: all.culture.ru. Присоединяйтесь к ней и добавляйте ваши мероприятия в соответствии с рекомендациями по оформлению. После подтверждения модераторами анонс события появится в разделе «Афиша» на портале «Культура.РФ».

Если вы нашли ошибку в публикации, выделите ее и воспользуйтесь комбинацией клавиш Ctrl+Enter. Также сообщить о неточности можно с помощью формы обратной связи в нижней части каждой страницы. Мы разберемся в ситуации, все исправим и ответим вам письмом.

Источник

А фатьянов над москвой рекой

Электронная библиотека RoyalLib.com

  • Войти
  • Зарегистрироваться
  • По авторам:
  • А
  • Б
  • В
  • Г
  • Д
  • Е
  • Ж
  • З
  • И
  • Й
  • К
  • Л
  • М
  • Н
  • О
  • П
  • Р
  • С
  • Т
  • У
  • Ф
  • Х
  • Ц
  • Ч
  • Ш
  • Щ
  • Ы
  • Э
  • Ю
  • Я
  • [A-Z]
  • [0-9]
  • По книгам:
  • А
  • Б
  • В
  • Г
  • Д
  • Е
  • Ж
  • З
  • И
  • Й
  • К
  • Л
  • М
  • Н
  • О
  • П
  • Р
  • С
  • Т
  • У
  • Ф
  • Х
  • Ц
  • Ч
  • Ш
  • Щ
  • Ы
  • Э
  • Ю
  • Я
  • [A-Z]
  • [0-9]
  • По сериям:
  • А
  • Б
  • В
  • Г
  • Д
  • Е
  • Ж
  • З
  • И
  • Й
  • К
  • Л
  • М
  • Н
  • О
  • П
  • Р
  • С
  • Т
  • У
  • Ф
  • Х
  • Ц
  • Ч
  • Ш
  • Щ
  • Ы
  • Э
  • Ю
  • Я
  • [A-Z]
  • [0-9]

Размер шрифта:
14 | 16 | 18 | 20 | 22 | 24

Ширина текста:
50% | 60% | 70% | 80% | 90% | 100%

Цвет текста:
Установить
Цвет фона:
Установить

Шумит под ветром Ладога

На солнечной поляночке
(1942)

Ничего не говорила
(1943)

Песня мщения
(1943)

Баллада о Матросове
(1944)

Мы, друзья, перелётные птицы
(1945)

Давно мы дома не были
(1945)

Наш город
(1945)

Звёздочка
(1945)

Далёко родные осины
(1945)

Тропки-дорожки
(1945)

Про Васеньку
(1945)

Вспомним походы
(1945)

Шли два друга
(1946)

Три года ты мне снилась
(1946)

Золотые огоньки
(1946)

Когда проходит молодость
(1946)

В городском саду
(1947)

Разговорчивый минёр
(1947)

Стали ночи светлыми
(1947)

Начальник станции
(1947)

Из сюиты «Возвращение солдата»
(1947) [23]

За тех, кто в пути!
(1948)

Где ж ты мой сад?
(1948)

По мосткам тесовым
(1948)

Мы люди большого полёта
(1948)

Хвастать, милая, не стану
(1949)

На крылечке
(1949)

Земля моя
(1949)

Хороши колхозные покосы
(1950)

Путевая-дорожная
(1954)

В рассветном тумане
(1954)

Сегодня мне не весело
(1954)

Шла с ученья третья рота
(1954)

Я сижу на берегу
(1954)

Вновь к черёмухе душистой
(1955)

Праздничная
(1955)

Если б гармошка умела
(1956)

Парень непутёвый
(1956)

Сеpдце дpуга
(1956)

Ходят тучи
(1956)

Караваны птиц
(1956)

На Заречной улице
(1957)

У меня идёт всё в жизни гладко
(1957)

Песня про незадачливого штурмана
(1957)

Тишина за Рогожской заставою
(1957)

Комсомольцы тридцатых годов
(1958)

Забрала подруга детства
(1958)

Степи Оренбургские
(1958)

На трудных дорогах
(1958)

Дорога, дорога
(1958)

Это всё Россия
(1958)

В рабочем посёлке
(1958)

На счастливой улице
(1958)

В соловьиную ночь
(1958)

Здесь Ленин жил
(1958)

У старых клёнов
(1959)

Над Москвой-рекой
(1959)

* Мне дадено жизнью перо и бумага, *

Товарищи едут в Комсомольск
(1938)

Концерт на заставе
(1938)

За окнами падает снег
(1939)

*Окна тихо хлопали в вечер голубой.*
(1940)

По-над речкой Истрой
(1941)

Доброе слово
(1941)

По тревоге
(1941)

Сердце танкиста
(1941)

Святое слово
(1942)

*Невесёлой и злою порошей*
(1942)

Далеко иль недалечко
(1945)

Море синее
(1945)

*Улыбнись мне, родная, отбросим*
(1946)

Пришёл солдат с войны домой
(1946)

Наговоры
(1946)

Знатный слесарь
(1948)

Малое Петрино
(1950)

Владимирка
(1950)

Вот что сделал запевала
(1950)

Студенты
(1950)

*Она пришла негаданно, незванно,*
(1951)

Вспомним песню
(1951)

Злой месяц
(1951)

Песня о Звенигороде
(1952)

У нас в деревне
(1952)

Цветок луговой. Гале
(1952)

Песня Алёны
(1953)

Хороши в лугах травы росные
(1954)

О дружбе верной
(1954)

После грозы
(1954)

Хороша ты, юность
(1954)

Куплеты шофёра
(1955)

Ты как зорька вдали
(1955)

Любовная
(1955)

Девичья песня
(1956)

Однажды ночью лунною
(1956)

Рабочая весна
(1957)

Песня, в просторы лети!
(1957)

Песня водолаза
(1957)

Снежный город
(1958)

Мне вспомнились тёмные ночи
(1958)

Свершилось чудо из чудес
(1958)

Здравствуй, зимушка-зима
(1958)

*Ни в каких отдельных случаях*
(1958)

Глядя на звёзды
(1958)

Ничего на свете мне не надо
(1959)

Старшина музыкального взвода
(1959)

Снежинки
(1959)

Пожелание
(1959)

*Если б я родился не в России,*
(1959)

Когда весна придёт

Как становится тихо

У ДРЕВНЕГО СЕЛЕНЬЯ

* Давайте же выпьем, чего нам стесняться *

Источник